И с этого дня он уже не скучал по ночам у костра и не следил глазами за Ольгой, а уходил с Людмилой подальше от глаз своих студентов. Ольга стала замечать его отлучки, внутри слегка ныло… «Вот и хорошо! Пусть ходит с ней! Быстрей его из головы выброшу! Что, мне не с кем гулять, что ли? Сашка всегда рядом», – думала она. И они убегали куда-нибудь с Сашкой на край деревни. Уж его-то Оле можно было не бояться: пальцем её не тронет без её согласия! Однажды агитотрядовцы решили над ними подшутить. Как будто бы не заметив их отсутствия, клуб закрыли изнутри, и они никак не могли достучаться. Пришлось до утра сидеть в автобусе. Августовские ночи становились всё прохладнее: у них зуб на зуб не попадал. Пришлось сесть рядом и покрепче прижаться друг к другу, чтобы согреться. Сашка был счастлив! Блаженно улыбался, и даже на ум ему приходили какие-то поэтические строчки.
Но Ларионов не успокоился от того, что нашёл с кем проводить время. Душа его стала страдать ещё больше. Чтобы заглушить душевную боль и пустоту, стал снова прикладываться к бутылке. Оля, увидев его в таком виде, широко раскрывала глаза: так он ещё и алкоголик!
«Ах ты святоша! Ты и не знала, что Ларионов бывает таким? Да-да, смотри! Вот такой я и есть! Теперь поняла, почему я тебя не достоин?!» – мысленно говорил он Ольге. А ей становилось жалко его: хотелось спрятать от всех, чтобы никто не видел этого позора.
– Девчонки, давайте закроем его в палатке, чтобы он не выходил наружу. Зачем ему в таком виде показываться? Пусть проспится, – говорила она подружкам. И они, как могли, прятали его от глаз остальных агитотрядовцев. В последние дни гастролей он пришёл в норму. Ларионову было стыдно и неудобно за себя: сильный, здоровый мужик и – эта слабость. Теперь вот и Ольга узнала о ней. Как смотреть ей в глаза? Как она будет к нему относиться? Вдруг, совсем разочаруется?
Возвращались в Омск весело, с песнями. В фойе по приезде устроили танцы, развеселив вахтёршу. Обнимались и целовались, расставаясь на оставшиеся двадцать дней каникул. К концу гастролей вся «агитка» уже действительно стала одной дружной семьёй, и настолько все полюбили друг друга и привыкли сутками быть вместе, что не хотелось разъезжаться по домам. Так бы и жили в общаге, в своём студенческом коллективе.
Глава 9. Золотая пора
Наконец-то пришла долгожданная всеми агитотрядовцами осень! Первого сентября снова встретились в училище. Несказанно скучали друг по другу, и очень мечтали о дне встречи. Девчонки налетели на Ларионова в его кабинете, повисли на нём и расплакались.
– Ну вот – на тебе! Нет чтобы радоваться встрече – плачут! – растерялся Владимир Алексеевич.
За эти дни разлуки они поняли, кем он теперь стал для них: и отцом, и старшим братом, и другом… Вместе с ними была и Ольга. «Родной мой, Володенька! Наконец-то я вижу тебя!» – думала она.
В кабинете Ларионова была какая-то особенная атмосфера. Девчонки часто рисовали здесь оформление к стендам в классы (он научил их срисовывать орнаменты на оконном стекле), писали рефераты, помогали ему писать деловые бумаги, слушали музыку и переписывали её на «маг». И так было всем хорошо и тепло рядом со своим любимым учителем! Он шутил, делал им комплименты, вырезал для стендов по хореографии фотографии с танцами из журналов.
Иногда Владимир Алексеевич приглашал студентов к себе домой. В его комнате стояла знаменитая «ларионовская» полка для книг, которую он сделал сам. На ней стояли почти все книги по хореографии, которые были выпущены в Советском Союзе. Он покупал их в книжных магазинах, выписывал по каталогам и всегда был в курсе: что нового выходит в печать по хореографии. Самые ценные книги выписывал для всей своей группы, всегда учил студентов: «Собирайте как можно больше книг по специальности. Это – ваш „багаж“ для будущей работы. Но не вздумайте в своих постановках к экзаменам что-то из них брать кроме нот и лексики: всё старайтесь сочинять сами. У меня все книги есть, я их знаю, поэтому сразу пойму, что вы не сами придумали постановки – поставлю „кол“. Учитесь думать!». Так Ларионов говорил на уроке КПТ – композиции и постановки танца.
В сентябре у Владимира Алексеевича был день рождения. Как обычно, он решил не афишировать его и отметить наедине в пустой квартире: прибавление лет уже не было для него радостью, как в молодые годы. Да ещё это внутреннее одиночество… Но в этот раз агитотрядовцы не дали пребывать ему в одиночестве в такой день. Девчонки, по инициативе Ольги, купили ему шикарные красные гвоздики. Он считал, что это – чисто мужские цветы, и любил, когда их дарили ему. Составили от имени всей «агитки» большую депешу, прорвались к телеграфисткам на главпочтамт и отпечатали её на красивом телеграфном бланке: «Милый наш шеф! От всей души поздравляем с днём рождения. Участники концертной бригады „СХО-74“ шлют Вам массу наилучших пожеланий и дарят букет всеобщей радости! Пусть он никогда не увядает, как наша крепкая агитотрядовская дружба. Мы».
Вышли с почты, счастливые шли по городу. Был поистине золотой денёк: тёплый-тёплый, залитый солнцем. Деревья стояли в пышной осенней красе. Пурпурные, жёлтые, увядающие зелёные листья усыпали дорожки в скверах.
Душу Ольги охватывала несказанная радость: «Такой чудный сегодня день! И у моего Володи день рождения. Уже – тридцать пять. Ну, и что? А мне – восемнадцать. Каких-то семнадцать лет разницы! Бывают жёны и на тридцать лет моложе своих мужей… Только вот он ещё женат. Правда, жену его никогда не видно дома, и похоже, что он живёт один: нет женского уюта в квартире. Хоть и прибрано всё, ничего не разбросано, но всё равно чувствуется, что это квартира холостяка. И вообще, Владимир Алексеевич никогда не говорит о своей жене… Но почему же они не расходятся?»
Ларионов был потрясён поздравлением друзей. С парнями сообразили «праздничный кир», а девчонкам достали где-то по блату, в ресторане, большую коробку конфет (в Сибири-матушке такого добра днём с огнём не найти!). И весь вечер по-семейному сидели за столом, смеялись, вспоминали «агитку», забурившись в мужскую общагу. Это был самый счастливый день рождения в жизни Владимира Алексеевича! Он уже и не ждал такого подарка судьбы – что у него будут такие искренние и тёплые отношения и столько дорогих ему людей! А главное – Ольга была инициатором этого поздравления, громко, с выражением читала его, а потом, вручив телеграмму, расцеловала именинника «от имени и по поручению» всего коллектива. Сашка в этот момент ревниво следил за ней. Но вот оказия: здесь, в общежитии, Ларионов должен быть осторожнее всего, чтобы никто не заметил даже намёка на его чувства к Ольге. Ведь стоит только заметить в общежитии кому-то одному, как понесётся снежный ком сплетен, кривотолков, злых слов. Он оберегал Ольгу от всего этого и относился к ней так же, как и ко всем её подругам.
А на полях области в это время вовсю шла осенняя страда. Первый курс уехал на уборочную, а их концертную бригаду снова отправили в «агитку» под девизом: «Хвала рукам, что пахнут хлебом!» Но на этот раз директор не пустил Ларионова, так как начало учебного года требовало от завотделением много работы.
И в один прекрасный день Владимир Алексеевич отправил своих «детей» в путь.
Глава 10. «Почтовый роман»
Состав концертной бригады был несколько иным. Пока ехали по Омску, оставили в городе несколько «старичков»: Сержа, Карася, Фёдора (веселушку Любу Ефимову). Все трое были неисправимыми комиками, от шуток которых у всех болел живот. Девчонкам-плясуньям было грустно и без своего шефа. Они теперь были сами себе хозяева, обещали Ларионову ежедневно самостоятельно проводить репетиции, чтобы войти в форму после летних каникул.
Парни весело резались в карты: «Владимир Алексеич!», «Александр Фомич!», – Обозвав именами педагогов «туза» и «короля».
Приехав в первое же село, девчонки подвязались на кухне чистить картошку к ужину (в столовой не хватало женских рук), а по пути стали сочинять слёзное письмо Ларионову, переделав конферанс ведущего:
«Дорогой Владимир Алексеевич!
Славный Вы наш друг, самый забубенный и самый подлинный – без фальши. Откиньте обиду в сторону за наше «предательское» молчание, измеренное тремя часами. Этим посланием мы оправдаем себя стократно…
Учёные-переучёные Вашей «школой» друзья вот уже почти целый час сидят и ничего не делают. А когда мы, сидя на брёвнышках, решили заняться корреспонденцией, нас нашли и отправили на чистку картофеля к ужину. Мы вооружились ножами и в то же время пишем Вам послание. Как мы это делаем? Уметь надо!
«Как мы, как мы добирались, мы расскажем Вам сейчас…» (помните частушки «Радости»? )
После того, как Вы нас проводили, на лицах у всех было уныние, а из четырёх пар глаз катились крупные-крупные слёзы. Чтобы поднять настроение, мы запели гимн нашей «агитки».
