— Но Лиза моя жена!
— Она и останется твоей женой. Целых десять дней. Я дам тебе номер телефона, по которому нужно делать заказ. Паршиво только, что их монтируют прямо у тебя на глазах. Это жестоко. Но что поделаешь, раз питания в батареях хватает только на десять дней…
Величка Настрадинова
Белая бездна
«Этот меч вручил мне святой Михаил-архангел. Он выкован не из
ненависти, из любви выкован он».
Поль Клодель «Жанна д'Арк на костре»
— Очумели они там, что ли, — возмутилась Марта Матева, возвращая на место телефонную трубку. — Приглашают меня выступать неизвестно где, в каком-то городе, которого даже на карте нет.
— Ну, это не беда, — рассеянно отозвался ее супруг, — когда-нибудь нанесут.
— Нет, ты хоть раз слышал о таком городе: Ла-Касе, Ла-Тасе, Ла-Пасе, Ла-Хасе или что-то в этом роде?
— Город Ла-Пас есть, наверное, существуют подобные вариации с другими буквами алфавита.
— Звонили какие-то типы, назвавшиеся Близнецами, они утверждают, что договорились с международным артистическим агентством отложить мое турне по Африке. И поскольку оказалось, что с ним можно потерпеть, почему бы мне не свозить нашу малышку на пару дней к морю? Она кашляет уже третий день.
— Никуда ты ее не повезешь! — отрубил супруг. — Она и кашляет оттого, что ты повсюду таскаешь ее за собой. Нельзя заставлять шестилетнего ребенка подчиняться всем твоим капризам!
— А вот и льзя, льзя! — откликнулась на это Матева-младшая. — Льзя! Я хочу с мамой!
— Нет, терпению моему пришел конец, — с трудом сохраняя спокойствие, внушительно произнес Матев, вспоминая о своем статусе главы семьи. — Твое, с позволения сказать, воспитание уже привело к тому, что наш распрекрасный, талантливый сын так и не научился работать над собой. Теперь тебе не терпится наставить на тот же путь и малышку. Ты как будто специально задалась целью загубить будущее наших детей.
— Прекрасно! — без тени смущения воскликнула Марта. — Ну вот, пока мы с малышкой прогуляемся, ты и займись правильным воспитанием Бориса, повлияй на него благотворно!
— Ах, вот как? Значит, тем временем я должен его перевоспитать? Это за какой же срок, позвольте спросить? — ядовито процедил супруг.
Как всегда, Марта не обратила никакого внимания на его тон.
— По-моему в твоем распоряжении будет что-то около месяца. Сначала я съезжу с Марией в Норвегию, на фестиваль. Как раз будет кому сидеть в зале и следить за реакцией публики, мне же интересно знать, что обо мне говорят.
— А тебе часом не пришло в голову, что для этого ребенку понадобится как минимум выучить норвежский?
— Долго ли умеючи! У девочки великолепная память! — с гордостью объявила Марта и запечатлела на шее девочки восторженный поцелуй.
Супруг все еще силился выдержать иронический тон.
— А ты разве не осведомлена о том, что, согласно последним исследованиям, вредно перегружать ребенка информацией?
— При чем здесь информация, когда речь идет о норвежском языке? Язык это тебе не информация. Лишней информацией напичканы учебники бедных детей. Ты можешь сказать мне, зачем Борису знать про пестики и венчики разных там цветов? Или за каким лешим ему геометрия? Что такое геометрия? «Наука о правилах измерения земли» — вот что такое геометрия! А всю землю давно измерили. Что на ней еще мерить? Или кому-то вздумалось начертить Бермудский треугольник?
Сокрушаясь в душе, супруг налил себе вина, залпом осушил бокал и лишь затем со вздохом ответил: — Ты все же поосторожней с Бермудским треугольником. После Норвегии тебе придется над ним пролетать.
— А ты поосторожней с выпивкой! Чтоб вернувшись, я не обнаружила здесь оформившегося пьяницу!
— Да брось ты! — отмахнулся Матев. — Уж если я не спился в твоем присутствии, то без тебя этого не случится и подавно. Наверное, у меня нет предрасположенности к алкоголю.
— Как будто у меня есть предрасположенность к Бермудскому треугольнику или к каким-нибудь там геометрическим фигурам! Но мне не впервой мотаться по разным там треугольникам, квадратам, ромбам и параллелепипедам!
Изобразив на лице угрозу, ее супруг схватился за бутылку.
— Марта, если ты будешь продолжать демонстрировать свое невежество в геометрии, я начну спиваться прямо с этой минуты.
— Ха! Невежество в геометрии! — презрительно скривила губы Марта. — Я и не собираюсь строить из себя Иоанна Геометра!
Отхлебнув прямо из бутылки, супруг счел нужным пояснить:
— Тебе, дорогая, следовало бы знать, что Иоанн Геометр был византийским хронистом, а не геометром.
— Даже если он сам и не был геометром, в его роду обязательно должен был найтись геометр, следовательно, этот самый Иоанн так или иначе был обременен геометрической наследственностью.
После столь компетентного заявления Матеву не оставалось ничего другого, как вскочить на ноги и трижды прокричать:
— Поезжай! Поезжай! Поезжай! Иначе я не отвечаю за последствия!
— Конечно, как всегда, за последствия буду отвечать я! — обиженно и вместе с тем гордо парировала Марта и, всем своим видом давая понять, что не желает продолжать этот разговор, отправилась упаковывать вещи дочери, а заодно и свои.
Вызвали такси.
Матев решил не ехать с ними в аэропорт, но долго, с нескрываемой грустью прощался с дочкой, осыпал ее поцелуями и даже назвал своим «маленьким, желтым цыпленочком», хотя никогда раньше так ее не величал.
Это почему-то разъярило Марту.
— Не распускай слюни, пожалуйста! Мы отправляемся пока всего лишь в Норвегию и еще там куда-то, но не на тот же свет.
Вместо того, чтобы ответить ей в том же духе, Матев нежно поцеловал ее в знак примирения с таким видом, словно он и вправду провожал ее не только «куда-то там», но даже и «на тот свет».
Марта увидела в этом недоброе предзнаменование.
К горлу подкатился комок.
Однако, оставаясь верной себе. Марта быстро прогнала прочь недобрые мысли, потрепала сына по голове, чмокнула в нос и в затылок и приказала шоферу:
— Поехали, парень!
Парень доставил их в аэропорт, самолет — в Норвегию, где Марта довела собравшуюся со всех концов света публику до экстаза, причем Матевой-младшей незачем было знать норвежский, чтобы понять: все эти люди готовы были носить ее мать на руках — по крайней мере до утра следующего дня.
Матева-младшая ужасно гордилась своей матерью.
На ужинах, устраиваемых после спектаклей, она вертелась за столом как юла, бдительно следя за тем, чтобы никто не смел смотреть на ее мать без восторженного блеска в очах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
