Внезапно ощущение собственной правоты и непогрешимости сменилось в душе Каркуши ощущением смутной тревоги. Она заранее злилась на членов комиссии, придумавших вопросы для проверочных тестов, на которые не смогут ответить даже люди, дружившие с ясельной группы детского сада. А ведь если посмотреть правде в глаза, то они с Клавой знакомы не так уж и давно, меньше года. И если не считать нескольких коротких встреч за все это время, общаются в основном по телефону или шлют друг другу письма по электронной почте.
– Чего нахмурилась? – Клава легонько тряхнула Каркушу за плечо.
– Да так… – Катя вздохнула. – Подумала, что если у них там какие-то тесты суровые, то нас с тобой тоже могут принять за случайных знакомых… И доказывай потом, что ты не верблюд! Так ведь и слушать никто не станет, вот ведь что самое обидное…
– Давай будем решать проблемы по мере их поступления, – внесла более чем разумное предложение Клава.
Каркуша хотела было что-то возразить, но не успела, так как из подъезда стремительно вылетела все та же тощая женщина в черном костюме, только на этот раз без мегафона. Толпа мгновенно притихла. Между тем женщина миновала металлическое заграждение и, быстрыми шагами продвигаясь вдоль очереди, которая к этому времени выглядела уже более или менее стройной, принялась бесцеремонно выдергивать из толпы девушек прямо за руку. Надергав таким образом человек десять, в число которых попала и Клава (все происходило столь молниеносно, что подруги даже не догадались взяться за руки), женщина собрала их в круг:
– Так… – Глаза ее так и бегали по растерянным лицам девушек. – Ты с кем пришла на кастинг?
Вопрос был адресован хрупкой девчушке с короткой стрижкой, которой на вид можно было дать лет двенадцать, не больше.
– С Мариной, – тихо пролепетала та.
– Где Марина? – впилась в нее глазами женщина.
– Там, – неопределенно махнула рукой в сторону очереди девушка.
– Вот и ступай туда! – приказала женщина и чуть ли не выпихнула несчастную девчонку из круга.
– Следующая! – Она воззрилась на полную девушку с завитыми в мелкие кудряшки светлыми волосами. – Где твоя подруга?
– Здесь, – уверенно ответила девушка и указала рукой на девушку, которая стояла рядом с ней. – Мы вместе пришли.
– Как звать подругу? – наступала женщина.
– Даша, – последовал молниеносный ответ.
– Ты, что ли, Даша?
– Да, – невозмутимо ответила девушка. В отличие от своей подруги, она обладала высоким ростом, стройной фигурой и черными волосами, иглами торчавшими в разные стороны. – Меня зовут Даша… А что это вы кричите?
– Не нравится – досвидос! – грубо парировала женщина и, потеряв к Даше интерес, перевела взгляд на Клаву, которая даже слегка побледнела от страха.
– Ты? Где твоя пара?
– Вот! Катя! Катя! – закричала Клава, выглядывая из-за спины женщины.
Но Каркуша уже и так вплотную приблизилась к группе отобранных девушек.
– Я здесь! – заорала она. – Меня зовут Катя, а ее – Клава! Мы действительно подруги, можете не сомневаться! И мы готовы пройти все ваши тесты! И нас не смущает грубость обращения! Скажи, Клав!
– Иди сюда, – велела женщина на удивление спокойным голосом.
Каркуша сделала шаг вперед.
– А как твою подругу называют в школе? У нее есть какая-нибудь кличка? – Этот вопрос был обращен к Клаве. – Стоп! – Женщина подняла правую руку. – Не отвечай! – Она наклонилась к Кате, приказав: – На ухо, только очень тихо!
– Каркуша, – прошептала Катя, вдохнув запах терпких духов дамы и губами ощутив кончик ее прохладного уха.
– А теперь ты! – Тетка ткнула пальцем в сторону Клавы. – И тоже на ухо!
– Кар-ку-ша. – По слогам прошептала Клава и зачем-то пояснила: – Это ворона из передачи «Спокойной ночи, малыши!».
– О’кей! – кивнула женщина. – Обе отойдите в сторону и ждите, – отрывисто приказала она и обратилась к следующей девушке.
Катя и Клава стояли, крепко держась за руки. От потрясения девушки настолько растерялись, что не в силах были осознать, что самый первый, не тур даже, а незапланированный, по всей видимости, отбор они прошли успешно. Ведь строгая дама не сказала ни слова и не нашла нужным объяснить, чего им ждать. Впрочем, само слово «ждите!» и тон, каким оно было произнесено, вселяло надежду.
Тем временем, быстренько покончив с опросом отобранных девушек и выбрав из них всего одну пару, которая присоединилась к Каркуше и Клаве, женщина продолжила свое продвижение вдоль очереди. Теперь ее движения казались еще более резкими, а короткие, отрывистые фразы еще больше напоминали собачий лай:
– Из какого города? А подруга? Вместе приехали? Хорошо!
При этих словах у Каркуши перехватило дыхание: ведь они с Клавой из разных городов! Вдруг это обстоятельство вызовет у комиссии сомнение: как можно дружить, когда одна живет в Москве, а другая – в Питере? Но ведь можно же! И сколько угодно подруг живут в разных городах, и от этого их отношения не перестают быть по-настоящему близкими и доверительными. Ведь если есть родство и общность душ, то никакие расстояния не смогут их разрушить…
– Досвидос! – то и дело долетало до слуха девушек. – Досвидос!
Видимо, это сленговое словечко было излюбленным у этой странной женщины, хотя вовсе не подходило ее чопорному облику.
Процедура предварительного отбора продолжалась не менее часа, сопровождаясь возмущенными возгласами и даже рыданиями девушек и грубыми, лающими окриками удивительной во всех отношениях дамы. В итоге образовалась группа из десяти человек, то есть пяти пар девушек, предположительно близких подруг, которым в уже привычно-резкой форме было приказано прекратить все разговоры и следовать за дамой.
Помещение, где за длинным, покрытым темно-синей скатертью столом заседали члены комиссии, представляло собой довольно просторную квадратную комнату с белыми стенами. Кроме упомянутого уже стола, в углу стоял рояль черного цвета с круглым крутящимся стулом. Иных предметов мебели тут не было. Комиссия состояла из четырех человек: очень полного, совершенно лысого мужчины, возраст которого вследствие его габаритов определить было трудно; парня лет двадцати пяти с невероятно подвижным улыбчивым лицом, далеко посаженными друг от друга большими глазами и длинными, до плеч, пшеничного цвета волосами. Каркуше этот молодой человек понравился сразу. Почему-то ей показалось, что из всех собравшихся он самый нормальный человек. Также в комиссию входила уже знакомая девушкам женщина с грубыми манерами в строгом черном костюме и полногрудая, ярко накрашенная блондинка в летах, которая почти не смотрела на стоящих вдоль стены девушек, полностью поглощенная изучением лежавших перед ней бумаг. Она с выражением глубокой сосредоточенности поочередно брала в руки листки и, неспешно ознакомившись с содержанием, аккуратно откладывала их в стопочку справа. Время от времени пожилая дама смотрелась в зеркальце, которое тоже лежало перед ней поверх отложенных в стопочку листков, поэтому всякий раз, прежде чем положить очередной листок, она откладывала в сторону круглое зеркальце, неизменно бросая на свое отражение придирчивый, но совсем нестрогий взгляд.
