именно поэтому я порвала с ним через неделю, сославшись на большое расстояние между нами.
– Я приняла решение. – Трясущимися руками я вскрываю упаковку, надеясь, что не повредила само изделие.
Протягиваю руку вперед и неуклюже надеваю его на головку. Джо навалился на меня сверху, его мускулистые руки как две колонны обхватывают мои плечи. Мы оба завороженно следим за неуверенными движениями моих пальцев. Требуется четыре попытки на это, и, хотя мы оба огорчены, никто из нас ничего не говорит.
– Он развернут целиком? – спрашиваю я.
– Все хорошо. Ты готова? – Джо ловит мой взгляд. Его глаза, темно-синие с серебристыми пятнышками, – самая отличительная его черта.
– Да, – я уже вся вздрагиваю от удовольствия, – готова.
Он снова прижимается ко мне. Первые несколько секунд мы просто обнимаемся, глядя друг другу в глаза. Кажется, мы оба в шоке от происходящего.
– Это всегда так? – прошептала я.
Он прекрасно понимает, о чем я спрашиваю, потому что качает головой и говорит:
– Нет, Эвер. Такого никогда еще не было. Это… – он наклоняет голову и целует мочку моего уха, – это рай. За это можно умереть.
Наши тела движутся синхронно. Мы двигаемся под одну и ту же беззвучную песню. Во мне все покалывает. Джо весь покрывается мурашками. Мы растворяемся друг в друге, кажется, целую вечность. Порыв ветра разметает мои волосы по лицу, а Джо сдувает их, покрывая меня поцелуями снова, снова и снова.
– Кажется, я сейчас кончу, – произношу я. Такое у меня впервые. С парнем, во всяком случае. Но его движения так приятны, и он попадает в самую нужную точку внутри меня.
– Ох, слава богу, – он опускает голову в изгиб моей шеи, набирая темп, – я тоже.
Мы падаем друг другу в объятия как раз в тот момент, когда выглядывает солнце из-за ровной голубоватой линии Атлантического океана. Все здесь переливается розовым и оранжевым, и кругом тишина.
Именно тогда мы понимаем, что издалека больше не доносятся звуки музыки и разговоры.
Вечеринка окончена.
И мое время с Джо тоже.
* * *
– Шестнадцать часов лететь, да? – Джо застегивает пуговицы на своих «Левайсах». – Тяжеловато, конечно.
Ненавижу это. Светские беседы. Я впервые возвращаюсь к реальности с тех пор, как снова встретила его. А реальность такова, что я только что занималась сексом с совершенно незнакомым человеком, который спас меня от гибели. С человеком, который вот-вот снова станет чужим после того, как мы попрощаемся.
– Пустяки. У меня с собой Kindle и наушники. – Я пожала плечами.
На этом этапе следует предложить обменяться имейлами, номерами телефонов или аккаунтами в социальных сетях. Да чем угодно. Неужели я ничему не научилась за последние две недели? Тосковала по этому парню, как по родному месту, и теперь вот так просто позволю ему уйти?
Но что-то останавливает меня. Гордость? Страх? Смесь того и другого?
Я спускаю платье ниже талии и собираю волосы в неаккуратный пучок.
– Во сколько вылетаешь? – Джо засовывает ноги в свои набитые песком «Чак Тейлоры».
– В два часа дня. У нас будет всего час, чтобы попасть в аэропорт Эль-Прат.
– У тебя еще полно времени. – Он перебрасывает рюкзак через плечо.
– Ну да. Я как-то об этом не переживаю. – Я ищу в сумочке свой телефон и смотрю, нет ли пропущенных звонков. И точно, Пиппа звонила мне одиннадцать раз.
От мамы пришло сообщение:
Я по тебе соскучилась! Увидимся дома. Уже готовлю твою любимую запеканку. *Чмоки*
Я поднимаю глаза и устало улыбаюсь ему. Одна часть меня не может дождаться, пока я окончательно не покину Джо и не расплачусь, а другая не хочет отсюда уходить, никогда.
– Что ж, – отдаю ему честь, – мы чудесно сегодня провели время.
– Погоди. – Джо достает из рюкзака «Полароид», направляет его на мое лицо и делает снимок. Белый блок неразличимых теней выползает изо рта камеры.
– Окей, это было жутко.
– Ах, да. Забыл тебе сказать. Я убийца с топором.
– Теперь, когда ты об этом заговорил, ты действительно на него похож, – подразниваю я его.
Он размахивает фотографией взад-вперед, держа ее за краешек.
– Я провожу тебя.
Проводит меня? Но зачем? Я что, теперь не в состоянии самостоятельно передвигаться? Мое настроение портится все больше и больше. Я злюсь. Злюсь из-за своей трусости. Злюсь на беспринципного Джо. Только мне известно, что на самом деле он не такой. Он не использовал меня в эту ночь. Мы просто нашли общий язык и получили массу удовольствия от ночи без обязательств. Пиппа права. Почему должно быть что-то еще?
– Не волнуйся. Я отсюда вижу Пиппу. – Я указываю на группу девушек, стоящих на краю набережной, со смехом растирающих руки от утренней прохлады.
– Звучит здорово, – говорит он.
Здорово!? Звучит ужасно на самом деле. Останови меня, черт возьми.
– Так что, э-э, пока? – Я быстро поворачиваюсь, пока он не увидел навернувшиеся на глаза слезы.
– Пока, – слышится его голос, пока я бреду к тропинке из плиток.
Первая слеза скатывается по моей шее и исчезает в ложбинке моей все еще пылающей груди. Вторая следует вплотную за ней. Я хочу обернуться. Хочу бежать обратно к нему. Хочу солгать ему, что я не против, если он захочет повеселиться в Европе, при условии, что он вернется ко мне домой через четыре месяца. Я понимаю, что меня беспокоит даже не моя гордость. Я боюсь того, что, если признаюсь ему в своих чувствах, он мне откажет. Это вызывает во мне глубокую печаль. Тем не менее сейчас, на пути к своей прежней жизни, остается крошечная вера в то, что у нас все еще есть шанс. Что, может быть, он будет искать меня и каким-то образом найдет. Я цепляюсь за эту надежду, как за спасательный круг.
– Эверлинн! – доносится его голос позади меня. Я оборачиваюсь так быстро, что голова идет кругом. Он стоит не там, где я его оставила. К слову, нас разделяет не больше пяти метров. Он все это время шел за мной. Я быстро вытираю слезы.
– Это глупо! – кричит он, раскрывая руки и недоверчиво смеясь. – Я не хочу прощаться. Нас ведь никто не заставляет.
– Ты остаешься, – ветер развевает мой голос по воздуху, словно листья. Кажется, будто мое сердце хочет вырваться из груди и броситься к нему.
– Ты уезжаешь, – отвечает он мягко, как бы говоря: «Никто в этом не виноват». Это все просто дерьмовое везение.
– Я не хочу уезжать, – признаюсь я.
– Я тоже не хочу вот так оставаться. – Он опускает голову, чтобы скрыть то, что написано в его глазах. И как
