— Спасибо большое, — сказала она, направляясь в ванную.
Она умылась и почистила зубы, а похмелье так и не отступило. Времени привести свои кудри в порядок у Кейт не нашлось, так, что она заколола их и снова помечтала, что неплохо было бы иметь такие же идеально прямые блестящие черные волосы, как у Зо.
Зо частенько называла Кейт монохромной, потому что ее светло-русые волосы, карие глаза и матовый оттенок кожи придают Кейт какой-то кофейный оттенок.
«Возьми в руки почтовый конверт, и пройдешь куда угодно», — говорила Зо.
Но, возможно, именно умение сливаться с окружающей средой и заставило Кейт всю жизнь стремиться выделиться из толпы, войти в число избранных.
Кейт всегда была желанным гостем в компаниях, люди постоянно стремились раскрыть ей свои секреты. Даже такие, которые лучше не доверять никому. Но, поведав свои тайны, люди, как правило, упрашивали ее «никому-никому не говорить», хотя знали наверняка, что она все равно проболтается. Всем было известно, что Кейт сплетница, но никто не мог устоять перед ее искренним интересом к самым потаенным уголкам их душ. Она всегда могла выяснить все, что ей нужно, — стоило лишь подготовиться и задать правильные вопросы в подходящий момент. Кейт давно усвоила, что для получения толкового ответа самое главное — задать верные вопросы в подходящий момент.
Однако она никому не рассказывала, как ее завораживала власть, которую давали ей человеческие тайны. Всего парой слов она могла осадить или разъярить врага и друга. Эта сила притягивала ее, помогала в жизни. Пока Кейт росла, она была популярна, ее побаивались. Но этого ей было мало.
Начав работать, она стала встречаться с людьми, жившими на Манхэттене, в Вашингтоне, Бостоне, Лос-Анджелесе. Ее новые знакомые ездили на дорогих автомобилях, владели летними резиденциями, их фамилии были у всех на слуху. То были дети актеров и политиков — гламурные наследники грязно нажитых состояний, которые даже в студенческий городок прибывали на вертолетах или в БМВ с шофером. Она даже встречалась с сыном принца некой страны, где больше не было монархии. Кейт, тем не менее, мечтала о свадьбе в замке, о том, что на церемонии она появится в антикварной тиаре, — мечтала до тех пор, пока он не бросил ее ради первокурсницы.
В свою черную сумку Кейт побросала все необходимые на день вещи, и сумка сразу показалась неуклюжей и тяжелой, хотя в ней оказались всего-то ручка, бумажник и мобильный телефон. Да, наверное, следует завести себе одну из тех сумок из кожи рептилии, чей вид находится на грани вымирания. Впрочем, чтобы достичь успеха на новом месте работы, ей понадобится гораздо больше, чем дорогая сумка.
Кейт открыла косметичку от Шанель и припудрилась. Ее лицо не обладало какими-то отдельными красивыми чертами, но в целом выглядело миловидно. Каждый раз, когда ей говорили, что она мила (а ей это твердили постоянно), Кейт казалось, что ее оценивают как вещь, которую произвели и упаковали на большом заводе — одну из огромной партии. Никто никогда не называл ее красивой или сексуальной. Всегда милой.
По пути к метро она остановилась около газетного киоска и купила у уличного торговца кофе средней крепости с молоком — это уже успело стать ежедневным ритуалом. С тех пор как Кейт объяснила продавцу газет Джо, что она журналистка в «Экзаминер» (он никак не мог понять, зачем каждый день она покупает столько газет), он прозвал ее Брендой Старр. Чтобы понять, кто это, ей пришлось порыться в газетных архивах. Оказалось, что Бренда Старр — персонаж комиксов, умная журналистка (тогда-то Кейт и поняла, что нужно писать только о тех, кто жив сейчас, о ком знают сейчас). Джо, кажется, плевать, что Кейт — не рыжая модница, как прототип персонажа комиксов Рита Хейворт. Но детали значения не имели.
Главным мужчиной в жизни Бренды был неотразимый Бэзил Сент-Джон — мужчина с повязкой на глазу и таинственной болезнью, единственным лекарством против которой была сыворотка, производимая из черных орхидей, произрастающих в дебрях амазонских джунглей. Джо постоянно спрашивал у Кейт, нашла ли она своего Бэзила.
— Продолжаю охоту, — ответила она сегодня, как и вчера.
Тим предавался размышлениям — можно ли носить солнечные очки в офисе. Да и заметит ли кто-нибудь? После добытой истории о том, как Ненавистный Голливудский Повеса нассал в лимузине и попал на первые страницы «Трибьюн», акции Тима в редакции все еще высоки. Но долго он на пьедестале не продержится, так как вчера с его главной темой вышла небольшая проблема. К несчастью, Любимая Латина Дженнифер Лопес не стала вчера прятать свою задницу от журналистов, пока обедала в «Плюще».
— Ты что, выдумываешь это дерьмо? — визжала, менеджер Любимой Латины; раньше она работала с Тимом, но теперь предпочитает поставлять материал Робин из «Дейли метро». Тамошняя колонка слухов, которую ведет Робин, уже разместила сегодня огромное качественное фото задницы Джей Ло.
Наверное, Тиму надо рассказать коллегам, что вчера ему дали наводку на любимчика общества, пластического хирурга Стенли Шталя: изобретенный им крем якобы способен сводить шрамы, и сейчас он убеждает своих друзей вложить деньги в производство чудодейственного средства. Управление по контролю за пищевыми и лекарственными товарами еще не дало своего разрешения на выпуск крема, а Стенли уже собирает спонсоров, готовых вложить деньги в его косметическую компанию. Мать Тима несколько недель не могла остановиться — все рассказывала о бутылочке увлажняющего крема за сто двадцать пять долларов, которую Тим получил в подарок и отдал ей.
«За помощь пострадавшим от ожогов и детям после операций его возведут в ранг святых», — шептала вчера Тиму сплетница-тусовщица, когда он заскочил на какой-то торжественный обед. Стенли был председателем торжественного мероприятия, собранного для того, чтобы выдоить денежек на стоматологические операции для детей стран третьего мира. Тусовщица продолжила, хихикая: «Но он-то свои миллионы заработает на подтяжках и увеличении сисек тех, кто будет вкладывать свои денежки в его фирму».
— Как насчет того, чтобы приходить на работу до полудня? — поинтересовался Чарли. Тим только что уселся за свой стол и как раз раздумывал над тем, не снять ли очки, чтобы стажерки-практикантки не подумали, будто он серийный убийца. Практикантки перестали относиться к нему дружелюбно после того, как он назвал их «выставочными пони» за то, что они все как одна носят мини юбки. Цок-цок-цок. Они что, школьницы еще, что ли? Неужели трудно помочь ему правильно написать имя Скарлетт Йохансон, ну хоть раз? Ведь хватает же им ума сказать жене Чарли, что он на совещании, когда она звонит утром, чтобы узнать, почему он не пришел ночевать.
