С определенным юмором можно прочитать в биографических работах, посвященных Николе Тесле, о плачущем Марке Твене:
«Во время учебы в школе Тесла был изнурен „опасной болезнью или даже несколькими, и мое состояние оказалось столь безнадежным, что врачи отчаялись излечить меня“. Ради выздоровления, после того как наступило улучшение, ему позволили читать. В конце концов, ему предложили составить список требующихся книг из местной библиотеки, – задание, которое, как он вспоминал позже, познакомило его с ранними работами Марка Твена. Тесла приписывал чудесное выздоровление знакомству с ними. К сожалению, эта история имеет оттенок апокрифа, ибо Марк Твен в те времена еще не написал ничего такого, что могло бы преодолеть океан и оказаться в хорватской библиотеке. Но в чем бы ни заключалась истинность этой истории, Тесла очень ее любил и придерживался своей версии. Спустя двадцать пять лет он встретил великого юмориста в Нью-Йорке, рассказал свою историю и был удивлен, по его словам, что Марк Твен расплакался» [Маргарет Чейни «Тесла. Человек из будущего»].
История в духе Марка Твена. Должен сказать, что впервые прочитав об исцелении Теслы произведениями Марка Твена, я пытался сопоставить период болезни и перечень произведений Марка Твена в хронологическом порядке, чтобы понять, какое именно произведение могло исцелить Теслу. Однако к конкретным выводам мне прийти не удалось. Болезнь Николы Теслы приходится на 14—15-летнй возраст. 1856+15=71. Согласно Википедии с 1867 по 1871 год Марк Твен издал следующие книги: «Знаменитая скачущая лягушка из Калавераса», сборник рассказов (1867), «История Мэйми Грант, девочки-миссионера» (1868), «Простаки за границей, или Путь новых паломников» (1869), «Закалённые» (1871), русский перевод под названием «Налегке» (1959)». Если одна из этих книг в оригинале или переводе имелась в далекой (балканской) библиотеке (кто из местных жителей мог прочитать книгу на английском? Или читали на немецком? Как «Фауста» Гёте?) и исцелила Николу Теслу, то остается удивляться тесноте культурных связей читателей из Австро-Венгрии, Военной Краины с литературным миром и – возможно – быстроте переводов.
Примем за основную версию, что библиотека в Военной Краине в 1871 году (или ранее) получила одну из книг Марка Твена, и эта книга исцелила Н. Теслу. Хотя вероятность такого стечения обстоятельств не велика, но ведь и появление перед Теслой картинки с изображением Ниагарского водопада, его заявление о предстоящем использовании энергии водопада – так же довольно-таки эксклюзивное развитие и соединение событий.
«К концу каникул меня отправили в Высшую техническую школу в Граце в Стирии, по мнению моего отца, одно из лучших учебных заведений с хорошей репутацией. Именно этого момента я страстно ждал и начал учение при добром покровительстве и с твердым намерением добиться успеха. Уровень моей подготовки был выше среднего благодаря урокам моего отца и выпавшим мне благоприятным возможностям. Я выучил несколько языков, просмотрел книги некоторых библиотек, выуживая более или менее полезную информацию. Кроме того, теперь я мог выбирать предметы по своему желанию, и рисование от руки больше не досаждало мне» [Никола Тесла. Автобиография].
В этой цитате использовано словосочетание «некоторых библиотек» – применено множественное число.
Образованный и широко мыслящий человек, обладающий определенным литературным даром, Никола Тесла, так или иначе, имел дело с книгами всю жизнь. Что касается библиотеки, то, видимо, жизнь в отеле не располагала ни к появлению объемной книжной коллекции, ни к выделению отдельного помещения для такой коллекции.
Отметим увлечение Николы Теслы поэзией.
«Увлечение поэзией Тесла сохранил на протяжении всей своей жизни. Тетрадь стихов, с которой он приехал в Америку, постоянно пополнялась, и как-то с помощью своего друга, американского поэта-демократа и редактора журнала „Сенчури мэгэзин“ Роберта Андервуда Джонсона он перевел и издал со своим предисловием сборник стихов сербских поэтов. Вскоре Джонсон так увлекся изучением народной поэзии, литературы и истории Сербии, что знал их не хуже самого Теслы. В последующей переписке Теслы и Джонсона, продолжавшейся свыше сорока лет, американский поэт неизменно подписывался „Лука Филипов“, по имени главного героя одноименной поэмы И. Змая» [Ржонсницкий Б. Н. «Никола Тесла»].
Глава 10. Бенедиктианцы
С. А. Венгеров, характеризуя географические труды Н. Гоголя, отмечает: «…Ни в какой другой области научных занятий Гоголя не сказалась так ярко жилка кабинетного ученого…, та характеристичная черта всякого научного деятеля по призванию, которую я бы назвал бенедиктинством. Под бенедиктинством, вспоминая колоссальные фолианты, созданные вдохновенным трудолюбием западноевропейских бенедиктинцев, я разумею любовь или вернее страсть к научному труду как таковому, почти независимо от результатов, к которому он приводит. Научному работнику по призванию доставляет какое-то чисто физиологическое удовольствие самый процесс работы. Приятно делать выборки, переписывать интересные документы, приятно то, что называется „копаться“ в своем материале, дышать „архивною пылью“, перебирать библиографические пособия, самому набирать библиографию, собирать нужные книги, волноваться по поводу того, действительно ли „всё“ узнано, прочитано, подобрано. Без такого увлечения самою механикою работы разве мыслимо собственноручно написать целый том в 250 стр. убористой печати, как это сделал Гоголь?». [Венгеров С. А.].
Вряд ли бенедиктинство можно назвать отличительной чертой Генриха Шлимана или Томаса Эдисона или Николы Теслы.
Генрих Шлиман много времени проводил в поездках или на местах археологических раскопок. Это не способствовало длительной работе в архивах. Увлечение «самой механикой работы» в его жизни присутствовало, особенно в наиболее важный период троянских раскопок (1871—1873 годы); работа эта была научная, но в большей степени не книжная. «Волноваться по поводу того, действительно ли „всё“ узнано, прочитано, подобрано»? Из работы «Илион. Город и страна троянцев» следует, что Г. Шлиман тщательно изучил, что до него было написано о Трое, он «все узнал, прочитал, подобрал».
И Т. Эдисон, и Н. Тесла ощущали «любовь или вернее страсть к научному труду как таковому».
Но вряд ли изобретателей не интересовали бы «результаты, к которым он приводит».
«Волноваться по поводу того, действительно ли „всё“ узнано…» В какой-то мере такие волнения обнаруживались в ходе патентных поисков, патентных споров и разбирательств.
Конечно, и Т. Эдисону, и Н. Тесле «доставлял какое-то чисто физиологическое удовольствие самый процесс работы».
Хотя бенедиктинство и нельзя назвать отличительной чертой Генриха Шлимана, Томаса Эдисона и Николы Теслы, но тем не менее, эта черта – в какой-то мере – присутствовала в их культурных обликах.
Дополнительно отметим, что о Николе Тесле имеется любопытное упоминание Джона Джейкоба О'Нила:
«Он привез миру дар и хотел, чтобы мир знал об этом – всю увлекательную историю со всеми техническими деталями. Ни до того и никогда впоследствии он так и не овладел искусством хитрости и расчетливости. Его жизненный план строился на монашеской основе. Меньше всего заботился он о сиюминутных выгодах и больше всего о конечной цели и хотел дать человечеству свою новую многофазную систему переменного тока, чтобы она несла пользу всем людям» [О'Нил Джон Джейкоб «Гений, бьющий через край»].
Глава 11. Пиши! Публикуйся! Изобретай! Патентуй! Читай лекции!
Писательский навык, литературная сноровка имеют для изобретателя не первостепенное значение.
Конец ознакомительного фрагмента.
