«Дура! – тут же одернула я себя, не позволяя себе даже мысленно произнести фразу до конца. – Этот мужик не для тебя. Он явно работает не только телохранителем у этой Анны Степановны».
И вообще я доставала ему только до груди… И я для него – ребенок… Ну почему мне нет даже восемнадцати лет?!
– Вы считаете, что Лебединского убили? – спросила я, чтобы подольше удержать Колю на кухне. Чтобы хотя бы побыть с ним рядом, обратить на себя его внимание…
– Конечно. У меня в этом нет ни малейшего сомнения, – хмыкнул он.
– Но если его даже убили, почему вашей нанимательнице может угрожать опасность? У них же, если я правильно поняла, совсем разные сферы деятельности, интересы…
– Я должен проверить все варианты, – объявил Коля.
– Зачем вы все-таки его фотографировали? – спросил Саша. – Для полиции? Думаете, эти попытаются избавиться от тела? – Саша мотнул головой в сторону зала.
– А кто их всех знает? – ответил Коля вопросом на вопрос и уточнил, давно ли я работаю в этой квартире.
Мой рассказ о знакомстве с Риммой-Революцией с большим вниманием слушали и Коля, и Саша.
– Да они тебя явно как-то подставить решили! – воскликнул Саша. – Знаю я этих богатеев! Римма быстро просчитала все варианты, тебя сразу же прихватила, как провинциальную ду…
Саша закрыл рот рукой, потом схватил меня за руку, поднес ее к губам, поцеловал.
– Прости, Сонечка! Я не хотел тебя обидеть. Ты – очень умненькая девушка и…
– Подставить навряд ли, – встрял Коля. – Кто поверит, что она убила Лебединского? Зачем ей? Мотива нет. Он даже приставать к ней не мог, раз предпочитает, то есть предпочитал лиц своего пола. А хозяева квартиры это явно знали, и все собравшиеся одноклассники знали. А вот как свидетельница Соня подойдет прекрасно. Девушка ничем не запятнана, ни в каких темных делах замешана не была. Паспорт, говоришь, хозяин у тебя смотрел? Сейчас человека проверить несложно. А у Андрея Павловича и возможности есть, и связи.
– Свидетельница чего? – не поняла я.
– Пока сказать трудно. Например, невиновности хозяев. Ты же не хочешь терять эту работу? Куда ты пойдешь? По крайней мере, такое место ты точно не найдешь. Поэтому станешь говорить то, что нужно хозяевам. Но кого-то они должны подставить…
Коля посмотрел на Сашу.
– Он все время был в кухне со мной, – сказала я. – И вообще зачем ему убивать Лебединского, если…
– Мне это было невыгодно, – перебил Саша. – Хотя, признаю, я его терпеть не мог и иногда желание стукнуть его чем-то тяжелым у меня появлялось. Но меня устраивали отношения с ним. Я скорее был нянькой и мальчиком на побегушках, чем… Ну, в общем, в последнее время он ничего не мог. И теперь я остался на бобах. Конечно, кое-какие накопления есть, но мне нужно срочно искать нового спонсора, и еще неизвестно, каким окажется новый…
Саша тяжело вздохнул. Я взяла его за руку и пожала ее. Саша пожал мою в ответ. Это заметил Коля и снова хмыкнул.
– А кому выгодно из этих? – спросил он, кивая в сторону зала, из которого доносился звон посуды и громкие голоса. Аполлинария опять хохотала.
Саша пожал плечами. Я тем более не знала ответа.
– Он с кем-то встречался из них в последнее время? Разговаривал по телефону?
Саша ответил, что к ним в квартиру (то есть, конечно, в квартиру Лебединского, в которой в последнее время проживал Саша) никто из одноклассников не приходил. Да и актер в последнее время выходил из дома, только чтобы отправиться на съемки. В магазин ходил Саша, готовила и убирала квартиру приходящая домработница. Навряд ли кто-то из одноклассников приезжал на съемочную площадку. По телефону звонил Светозаров, чтобы сообщить дату и время ежегодной встречи одноклассников.
– На звонки Лебединский сам отвечал?
– Нет, как правило, я. И со Светозаровым вначале я говорил. Он мне сообщил дату и время, чтобы Владилен не забыл или не перепутал, потом с ним разговаривал. Вообще ему в последнее время мало звонили…
Коля задумался, мы с Сашей молчали и переглядывались. Он так и держал меня за руку. Саша вызывал у меня жалость и желание его защищать.
– Так, а те две красотки, которых ты упоминала? – посмотрел на меня Коля. – Они точно сейчас находятся в квартире? Когда ты их последний раз видела?
Я видела чернокожую и белобрысую сегодня с утра, когда они выходили на кухню за йогуртом и огурцами. Со мной они даже не здоровались, я с ними тоже. Римма сказала, чтобы я на них не обращала внимания, а воспринимала как знающих свое место собак. Отдать должное, они свое место знали. Римма закупала для них продукты, они ели в своей комнате, потом приносили мусор в общее ведро. Ко мне они не лезли, не цеплялись, вообще вели себя так, будто меня нет. Я ни разу не слышала их голосов.
Но они пользовались ванной и туалетом Андрея Павловича…
Могли ли они (или одна из них) незаметно вый-ти из своей комнаты и убить Лебединского? По-моему, да. Их комната была ближайшей к спальне Андрея Павловича и соответственно к туалету с ванной…
– Пошли, пообщаемся с дамами, – сказал Коля.
– Комната все время заперта, – напомнила я. – Я там не убираюсь.
– Разберемся.
Из зала появился астролог Петр Годунов, уже слегка навеселе, и спросил, как у нас дела.
– Не желаете посмотреть на дам сердца хозяина квартиры? – спросил Коля.
– Каких дам сердца? – поразился Годунов, по-моему, искренне. – У него геморрой. Ой, совсем забыл, я же ему салфетки привез, пропитанные грудным молоком. Последнее средство от геморроя!
– Что?! – не смогли сдержать удивления мы втроем.
Астролог любезно пояснил, что теперь можно приобрести (естественно, не в обычной аптеке) влажные салфетки от неприятной болезни. Конечно, полного излечения они не обеспечивают, но страдания облегчают, в особенности на начальной стадии. Придумали их во Франции, но сейчас выпускают и у нас. Во Франции молоко кормящих женщин значительно дороже, а у нас масса желающих его сдать за деньги, даже если при этом придется ребенка переводить на искусственное питание. Салфетки дорогие, простому гражданину на упаковку придется трудиться целый год, полностью отказывая себе в пище.
– Посмотреть можно? – спросил Коля.
– Если хозяин разрешит. Я ему подарю, а он уже может делать с упаковкой все, что хочет. Так что там с бабами?!
– Ты опять про баб? – раздался голос рецидивиста Анатолия, вышедшего в коридор. – Еще карму не отработал? Сколько раз еще тебе, по твоим расчетам, предстоит жениться?
– Я только что услышал, что у Андрея есть две дамы сердца, а я не просматривал наложение его гороскопа на их! Это крайне важно! Нужно смотреть совместимость, возможные варианты развития отношений…
– Где бабы? – посмотрел на Колю рецидивист Анатолий, перебивая бывшего одноклассника. Потом он поглядел на меня. – Ты, как я понял, несовершеннолетняя? И вижу, что неиспорченная. Я с такими, как ты, не связываюсь, – успокоил он меня, хотя его никто не спрашивал.
Коля кивнул на нужную дверь.
– Пошли, – позвал Анатолий и первым тронулся в нужном направлении. Мы все последовали за ним.
Рецидивист первым постучал в дверь. Никакой реакции не последовало. Он попробовал повернуть ручку, убедился, что закрыто, постучал еще раз, потом извлек из кармана отмычку и, как само собой разумеющееся, занялся замком. Справился меньше чем за минуту.
– Так, еще задвижка, – объявил Анатолий.
Но тут за дверью послышался шум, задвижку отодвинули и на пороге возникли две дылды, загораживая вход в комнату. Чернокожая была в коротком белом шелковом кимоно, блондинка – в таком же, только черном. Отдать им должное, смотрелись они обалденно… Если бы мне не нравились мужчины…
Как раз тот, кто понравился (Коля), с большим интересом рассматривал девиц, потом хмыкнул. На лице астролога и рецидивиста промелькнуло удивление, потом оба стали причмокивать.
– Ты с бабой пришел, – напомнил рецидивист астрологу.
– Мне карму надо отрабатывать, – напомнил тот.
– А в чем заключается отработка кармы? – поинтересовался Коля.
– У кого в чем. Нужно смотреть, кем вы были в прошлой жизни и что там накуролесили. Иногда приходится за предков отдуваться. Вот я за шаха долги отдаю.
– Каким образом? – Колю его нанимательница явно не просветила насчет прошлого и настоящего своих одноклассников.
Астролог стал рассказывать про гарем предка и про то, что потомкам теперь приходится по много раз жениться, чтобы официальными браками искупить вину шаха, запиравшего женщин в гареме.
– Со всеми венчаетесь? – поинтересовался Саша. – Ваш одноклассник…
– Он уже не имеет права венчать. И вообще я атеист. Хотя думал стать мормоном.
– Это те, которые проповедуют и практикуют многоженство? – уточнила я.
