Но отступив, упрямо сказал:
— Руперт — мой близкий друг. А Зоя была сестрой. Я должен знать, что с ней случилось.
— Ключевое слово здесь "была", — прошипел дракон. — Поэтому, внучек, будь послушным мальчиком и сделай, как хочет дедушка.
Я вздохнул. Вот по этому тону я совсем не скучаю... Нет, я люблю свою бабулю, и был бы дико рад, увидь она меня сейчас — в центре внимания всего Драконьего двора.
Но есть всё-таки вещи, которые я предпочту оставить за бортом.
— Ладно. Обещаю не драконить почём зря.
Обещание далось мне с трудом.
— Молодец, — меня милостиво погладили по голове. — Хороший мальчик... А теперь идём. Я познакомлю тебя с будущей королевой Заковии.
До меня не сразу дошел смысл сказанного старым драконом. Но когда дошел...
В общем, я смылся. Самым позорным образом.
Как только Марк Тиберий Коммод возобновил движение вперёд, по направлению к золотому платью и медной короне из волос, я сделал шаг назад, а потом ещё один и ещё...
А затем, убедившись, что на меня никто не смотрит, поднялся по какой-то лестнице на верхнюю галерею зала.
А потом ещё выше и ещё, пока не добрался до самой крыши. Она была сделана из прозрачного материала, похожего на стекло. Но судя по преломлению света в гранях и тому немногому, что я знаю о драгоценных камнях — купол был сработан из цельного изумруда.
За пределами купола я обнаружил несколько площадок, похожих на вертолётные. Вот, на одну из них, сложив крылья, спикировал дракон, преобразился в человека и помахав мне издалека, принялся спускаться в зал...
А я остался на улице.
Дух захватило от открывшейся панорамы...
Так вот он какой: Благор. Измерение драконов.
Когда-то я видел картину японского мастера, на которой узкие пики гор тонут в клубах тумана.
Здесь было то же самое.
Пики, вершины, гребни, снова пики — они возвышались над плотными белыми облаками, как айсберги над морской гладью, и темнели на фоне апельсинового заката, как громадные галеоны, украшенные мачтами, флагами и таким количеством пушек, что хватило бы на средних размеров Пентагон.
— Это не горы, — голос раздавался откуда-то снизу и я опустил голову. Интуиция меня не подвела: о мой сапог, нисколько не стесняясь, тёрся крылокош. Белый, с тёмными ушками и хвостиком. — Это замки драконов, — продолжил крылатый кот. — Основания их где-то там, внизу, а над облаками виднеются только крыши.
Наклонившись, я взял крылокоша на руки и почесал ему ушки. Тот замурчал.
— Как тебя зовут?
— Пушинка.
— Значит, ты девочка...
— Сам ты девочка, — мне в рукав вонзились когти. Пока — как предупредительная мера. — Все претензии к моим родителям с не в меру развитым воображением.
— Извини.
— Проехали.
Мы постояли ещё немного. Точнее, я постоял, а упитанный крылокош удобно расположился у меня на руках и издавал басовитое мурчание.
— А ты здесь живёшь? — наконец спросил я. — И как? Драконы не достают?
— Вот ещё, — фыркнул Пушинка. — Я сам кого хочешь достану... — Ладно, мне пора, — крылокош вдруг заторопился и спрыгнул на каменные плиты. А потом расправил крылья и поднялся в воздух. — Кстати, совсем забыл, — сделав круг, он завис над моей головой. — Твоя коронация вот-вот начнётся. Советую поспешить.
Глава 4
Коронация!
Я тяжело вздохнул. На каких-то десять минут удалось забыть о насущных проблемах...
И кстати: чего это Пушинка сорвался так внезапно?
— А, вот ты где, Макси, — ага. Вот чего. Услышал, как сюда идёт дракониха и заблаговременно слинял. — Я тебя в зале обыскалась, а ты здесь прячешься.
Баронесса Кларисса Фейрчайлд была великолепна. Миниатюрная, как Дюймовочка, фигуристая, как Джессика Рэббит, и напористая, как Кощей Бессмертный.
Голос её можно было сравнить разве что, с Иерихонской трубой. Или вот трубы Страшного Суда — тоже очень подходяще...
Платье облегало её, как пищевая плёнка, и так же точно ничего не скрывало. В разрезе просвечивала умопомрачительная ножка, обутая в золотую босоножку. В прямом смысле — золотую. То есть, отлитую целиком из золота.
Такие вещи я научился чуять "на раз".
По-военному стремительно форсировав разделяющее нас расстояние, дракониха прижалась ко мне всем телом — грудью, животом, бёдрами, обвила мои ноги своей, не по росту длинной и какой-то гибкой, и сочно засосала.
И это вовсе не фигура речи!
Она распахнула пасть, полную острых зубов, накрыла мой рот и втянула в себя...
Я издал горлом придушенный визг.
Её это не остановило.
На исходе второй минуты у меня начались конвульсии — кончился кислород.
На дракониху это не произвело впечатления.
И только когда я начал терять сознание, она от меня отлепилась.
Если бы за моей спиной не было крепкой, надёжной, как швейцарский банк стены, я бы упал.
— Чёрт. Какой-то ты хилый, Макси, — дракониха скорчила презрительную гримасу и больно ткнула меня в рёбра. — А ведь в тебе течёт кровь прадеда... Но не переживай. Будем практиковаться. У меня все любовники учатся поддерживать темп. Ну, или дохнут, — на её прекрасном личике сформировалось задумчивое выражение. — Так что менять их приходится довольно часто... Приступим прямо сейчас. Надо же как-то понять, что из себя представляет отец моих будущих сорванцов. Главное, не ухайдокать тебя до коронации... Так что не дрейфь, Макси. Я обещаю сдерживаться.
Буквально ВЗВАЛИВ меня на своё обнаженное хрупкое плечо, баронесса решительно зашагала к одной из посадочных площадок.
Заметьте: я ещё не издал ни одного членораздельного звука.
У меня просто не было такой возможности: сначала я пытался не задохнуться, затем — отдышаться.
Теперь же у меня дыхание перехватило от открывающихся перспектив...
И когда они, перспективы, предстали передо мной во всей своей ужасающей красе, я совершил один из самых решительных поступков в своей жизни.
— Стойте! — закричал я. Голос был сдавленным, так что вышло неубедительно. И я попробовал ещё раз. — БАРОНЕССА ФЕЙРЧАЙЛД! СЕЙЧАС ЖЕ ПОСТАВЬТЕ МЕНЯ НА ПОЛ.
Помнится, такой Голос чрезвычайно действовал на разбойников, дорогих родственников и маленьких зелёных человечков.
Вот и драконица остановилась на полушаге. А потом лёгким движением плеча освободилась от ноши.
— Ух ты, — она подбоченилась и взглянула на меня с новым интересом. — А норов-то у тебя есть. Это неплохо. Нам с тобой предстоит захватывающий брак. Обещаю: скучно не
