— Я не думала, что он такой строгий, — вырвалось тогда у Британи.
Глупое замечание: она знала ректора не больше часа.
— Сам удивился, — признался Мердок, ковыряя пол носком ботинка. — Не то чтобы я часто бывал в его кабинете, но Дон постоянно, любит он розыгрыши. Прежде мастер Лабриан так не лютовал. Сто баллов! — простонал рыжий второкурсник. — Вам еще объяснят, но это катастрофа, почти гарантированное исключение летом.
И вот теперь Британи стояла в тени платанов, в паре метров от светлого пятна здания, и гадала, за каким окном Кей. Она надеялась, сестра оставила его открытым, тогда Бри забралась внутрь. Девушка уже убедилась, привычным путем не войти: дверь пусть и не заперта, но рядом горит окно, а в нем бдит целительница в белом халате. Мимо нее не проскользнуть.
— Ладно, осмотрю все.
Аккуратно ступая, чтобы не хрустел песок под ногами, Британи двинулась в обход. Теперь девушка держалась вплотную к стенам, старалась слиться с тенями. Одно дело — сад, другое — бдительная сестра. Вряд ли она обрадуется ночным посетителям.
Все окна одинаково темны, только пост дежурной сияет как путеводная звезда. Прильнув носом к стеклам, Бри раз за разом видела пустые голые койки с одинаково свернутыми полосатыми матрасами. Она уже отчаялась, решила, Мердок ошибся, или Кей перенесли на второй этаж, когда в дальнем окне забрезжил огонек. На лампу не похоже: слишком слабый, скорее, свеча. Затаив дыхание, Британи немного выждала и подкралась к окну. Глубокий вздох, и она заглянула внутрь, готовая в любой момент дать стрекоча.
Первой в глаза бросилась кровать — такая же, как все, узкая койка, на этот раз не пустая. На ней, бледная, как покрывавшая ее простыня, лежала Кей. Бри сначала показалось, будто она мертва, но потом она выдохнула: лицо открыто, на столике какие-то склянки. Приободрившись, девушка потянулась к раме, надеясь каким-то образом проникнуть внутрь, отдать цветы, сказать Кей пару добрых слов. Кто бы к ней ни заходил, сейчас его в комнате нет, да и свеча пропала. Она привстала на цыпочки, почти коснулась наружного шпингалета, когда ночной посетитель вернулся. Британи замерла, боясь пошевелиться. Оставалось надеяться, ее не заметят.
Мужчина поставил огарок свечи на столик, чуть сдвинув микстуры, и склонился над Кей. Его профиль показался Бри знакомым. Ну, конечно, ректор!
Гвен некоторое время не двигался, пристально рассматривая лицо больной, а затем простер ладонь над ее грудью. От его пальцев потянулись тончайшие зеленые нити. Они вошли в Кей, за считанные мгновения сплелись в нечто вроде трубки или веревки. По ней из тела девушки в ладонь ректора потекли золотистые пылинки.
Глаза Бри расширились.
Пальцы господина Лабриана светились! Да что там, вся его рука! Свечение словно разносилось кровью по венам, поднимаясь все выше, к плечам.
И тут ректор резко обернулся, посмотрел прямо в глаза Бри. Девушка испуганно отпрянула от окна и, не удержав равновесия, плюхнулась на землю. Быстро подскочив, она кинулась наутек. Взгляд Гвена сверлил лопатки, подстегивая, подгоняя вперед.
Бред, с испугу Бри почудилось, будто глаза ректора светились. Но одно она знала точно: господин Лабриан по головке не погладит. Но на улице темно, ректор вряд ли сумел ее толком рассмотреть. Раз так, если ее не поймают, девушке ничего не грозит. Она малодушно подумала, что подозрение в первую очередь падет на однокурсниц Кей.
Сердце выпрыгивало из клетки ребер, легкие болели, когда Британи добралась до погнутого прута. Она запоздало вспомнила, что оставила розы под окном. Кто-то мог вспомнить, как Бри шагала с ними из садов. «Да ну, — успокоила себя девушка, — меня никто не запомнил. Какое всем дело до Мышки, когда рядом красотка, а впереди попойка с друзьями». Платье у нее неброское, немодное, прическа тоже, ни макияжа, ни манящей походки — такая рядом стоять будет, не сразу заметят.
Кое-как приведя дыхание в порядок, Бри прислушалась: тихо. Но ректор — мастер иллюзий, недаром профессор, нельзя расслабляться. И девушка протиснулась в дыру, с облегчением оставив лазаретный садик за спиной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Когда раскрасневшаяся Британи вернулась в общежитие, час отбоя давно миновал, пришлось выслушать нудную нотацию от консьержки.
— Смотри, — предупредила она, недовольная тем, что ее выдернули из кровати, — в последний раз отпираю! В следующий раз на улице ночевать будешь или там, откуда пришла.
В любой другой ситуации Бри бы возмутилась. Решить, будто она!.. Но сегодня девушка лишь кивнула и, низко опустив голову, скользнула внутрь. Пусть лучше думают, что она гулящая, чем признаться… Хотя, в чем, собственно? Формально Британи не совершила преступления, отделалась бы легким выговором за ночные прогулки, но что-то подсказывало, ректору лучше не знать, кто застал его у постели Кей.
Софа еще не спала и при стуке двери подняла голову, оторвавшись от чтения. Потертый корешок сообщал, что соседка увлекалась не только учебной литературой.
— Хорошо время провела? — София потянулась и засунула книгу под подушку. — Что-то плохо выглядишь для свидания, — нахмурилась она. — Брось его и не бери в голову?
Рассказывать или нет?
Ополоснув лицо, Британи решила, что ей таки нужен взгляд со стороны.
— Я в лечебное крыло ходила, — присев рядом с кроватью соседки, призналась она. — И кое-что видела.
Прикусив губу, Бри замолчала. Глупости все, игра воображения.
— Ну, не томи!
Софа села и скрестила руки на груди.
— Тебя в разведку надо, — хмуро заметила она. — Там молчунов ценят.
Британи вздохнула, сначала один раз, потом второй, сцепила пальцы и решилась. Если она не расскажет, то не заснет.
— Я ходила проведать одну девушку… Кто-то погрузил ее в летаргический сон. Ты еще не приехала, когда все случилось, а я сидела рядом… когда ритуал проводили. Вернее, мы играли в спиритический сеанс, а она вдруг застыла.
Собственные слова казались Бри детским лепетом. Софа тоже хмурилась и ничего не понимала.
— Да говори толком! — прикрикнула она. — Ты еще хуже учебника по некромантии.
— А ты его читала? — ужаснулась Британи.
Соседка кашлянула, ковырнула пальцем одеяло и неохотно призналась:
— Случайно. Стащила у кузена, но ничего не поняла.
Бри окинула Софу неверующим взглядом. Та возмутилась и эмоционально заверила, что со смертью не связывается и другим не советует.
Немного успокоившись, Британи продолжила и более-менее связно описала предысторию своего похода и действия ректора в палате Кей.
— Зеленый — это хорошо. — София глубокомысленно почесала подбородок. Она важно раздула щеки, будто уже стала профессоршей. — Зеленый — цвет жизни. Вот если бы черный, тогда бы он ее убивал.
— Типун тебе на язык! — всплеснула руками девушка.
Какая же она глупая, ректор лечил Кей, а Бри нафантазировала всякого. Золотистые частички — тоже, наверное, хорошо. Только почему-то поток шел от Кей к Гвену, а не наоборот. Но Британи ничего не смыслила в магии, за исключением собственной, стихийной. Уточнять у Софы она тоже не стала. При всей своей важности соседка знала не большее ее.
— Знаешь, — снова обратившись мыслями в прошлое, протянула Бри, — у него глаза светились.
— Брось! — фыркнула София и потянулась за книгой, чтобы продолжить прерванное чтение.
— Клянусь! — стиснула ее руку Британи. — Как два огонька!
На мгновение почудилось, будто давешний недобрый взгляд вновь сверлил спину. Девушка даже обернулась, но, разумеется, никого не увидела. Занавески задернуты, дверь заперта, стены на месте. Бред все.
Софа закатила глаза и на всякий случай проверила, нет ли у соседки жара.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Холодный. — Она отняла ладонь от ее лба. — Признавайся, выпила для храбрости?
— Да трезвая я! — возмутилась Бри и, не в силах усидеть на месте, вскочила. — Думаешь, я просто так испугалась? В тот момент, когда он обернулся, внезапно так, глаза точно светились. Алые такие.
— Ты хоть определись, — лениво зевнула София и открыла книгу на заложенной странице, — огоньки они или красные. Спи лучше, иначе к утру ректор у тебя в нежить превратится. Завтра на него посмотришь и убедишься, что это свечка в глазах отражалась.
