Два лифта разгружались, в то время как третий отправлял вниз поток тюков разного размера. Вскоре один подъемник был переключен на погрузочные работы, и вскоре после этого все три доставляли свои грузы, предназначенные для пунктов назначения на Британских островах.
Когда погрузочные работы близились к завершению, пассажирский лифт поднял румяного седовласого мужчину, одетого в форму капитана судна.
– Извините, мистер Бэббингтон, – сказал он, приближаясь к нам, – но я могу наверстать упущенные сорок пять минут, если смогу выбраться на поверхность где-нибудь по другую сторону этого шторма.
– Все в порядке, Джадсон, – ответил вице-президент с большим юмором, чем он чувствовал на самом деле. – Но что случилось с тобой? Мой диск локатора показал, что вы покинули Сэнди Хук менее двух часов назад.
– Разве ты не получил мое сообщение?
– Нет, я показывал наше предприятие своему другу. – обернувшись ко мне, он сказал. – – Это капитан Джадсон, шкипер 352-го, он позаботится о вас здесь, на борту.
Джадсон сердечно пожал мне руку и продолжил:
– Случилась настоящая авария, – продолжал он. – Какой-то надводный корабль поднял якорь и вытащил один из старых кабелей – пережиток времен проводной связи. И это испортило мои винты, и мне пришлось остановиться надолго, чтобы мои водолазы смогли устранить повреждение.
– Я надеюсь, что в этой поездке вам повезет больше, – серьезным тоном ответил мистер Бэббингтон. – У вас на борту груз, который должен прибыть в лондонский офис Литлтон-энд-Робертс завтра к 5:00 вечера, в противном случае мы потеряем страховку в размере 50 000 долларов, которую мы предоставили.
– Не волнуйтесь, мы прибудем в Лондон вовремя, – сказал капитан.
Запыхавшийся чиновник принес капитану Джадсону его документы на рейс, прежде чем мистер Бэббингтон успел вставить еще одно слово, и мы все направились к пассажирскому лифту. Рукопожатие, прощальный взмах, и мы вдвоем помчались вниз по стальной трубе.
Я вышел в хорошо освещенный коридор, когда капитан Джадсон, следуя за мной, нажал сигнальную кнопку на двери лифта. Это транспортное средство без пассажиров поднялось и исчезло в шахте. Какой-то невидимый механизм заставил тяжелые стержни и направляющие бесшумно скользнуть по стене, и большой люк медленно поднялся на петлях, закрывая отверстие над нами. Прежде чем последовать за своим проводником в носовую часть, я услышал скрежет и лязг металла над закрытым люком, когда цилиндр снимали с крючков замков.
– Капитан, – сказал я с некоторым благоговением, – предположим, что из-за ошибки один из этих телескопических цилиндров будет извлечен, прежде чем вы закроете люк, мы утонем как крысы?
– Такого не случиться, – коротко возразил он. – Замки не откроются, пока люк не захлопнется.
Мы вышли в помещение, которое капитан назвал мостиком. Напротив нас я мог видеть огни канала сквозь длинную узкую стеклянную дугу окна, протянувшегося от балки к балке. За штурвалом, окруженный многочисленными циферблатами и индикаторами, стоял матрос. Капитан Джадсон присоединился к нему и, когда над нактоузом загорелся зеленый огонек, передвинул дроссельную заслонку вперед.
Я выглянул и увидел, как гладкие стены канала скользят мимо в ярком свете наших фар. Через определенные промежутки времени в поле зрения появлялись светофоры, и тени мелькали на наших носах, когда мы приближались и проходили мимо них. Дважды я видел, как подводные аппараты загружались из цилиндров, подобных тем, через которые я спустился.
Вдалеке появился быстро мигающий красный огонек. Я заметил, как рука нашего шкипера потянула дроссельную заслонку, и почувствовал, как гудение корабля уменьшилось до едва уловимого. Мы полностью остановились под красным заревом, и, когда я напряг зрение, вглядываясь в иллюминатор, огромный подводный корабль неуклюже двигался поперек нашего носа.
– Грузовое судно "Юнайтед Тобакко, – пробормотал Джадсон. – Самые большие из построенных подводных аппаратов – 800 футов, но очень медленные.
Светофор, висевший над нами, загорелся зеленым, и 352-й вырвался вперед. Мы вышли к небольшому озеру, где руль был повернут так, что луч нашей фары осветил другой канал, ведущий в открытое море.
Прошло пятнадцать минут, когда вошел молодой человек.
– Это мистер Ларкин, мой первый помощник, – проворчал капитан в качестве представления.
Мы поклонились и улыбнулись друг другу, а наш командир продолжил.
– Те два огонька, которые мы только что миновали, обозначают вход в канал, – сказал он, обращаясь ко мне. – Видишь этот зеленый огонек по левому борту? Это путеводный свет Рокавей. Вон там канал на Манхэттен-Бич, да, тот самый, сверкающий. Через несколько минут вы увидите огни Сэнди-Хук по правому борту.
Я вспомнил, что читал об этом фонаре – самом мощном из использовавшихся. Он был изобретен Готтове, который, проведя свою жизнь в исследованиях, предложил результаты своего труда правительству. Но хотя самый сильный подводный фонарь, известный в то время, нельзя было увидеть с расстояния восьми миль, эта замечательная лампа была отвергнута. Готтове умер подавленным и разочарованным человеком, но его открытия и изобретения, объединенные в его лампе, жили после него, освещая затопленные берега главных портов мира.
Ларкин прервал мои размышления, подойдя, чтобы занять место капитана на мостике, но капитан Джадсон покачал головой.
– Я буду держаться до тех пор, пока мы не отойдем подальше от этих огней и буев. – он сказал. – Ты проведешь нашего друга по кораблю.
Ларкин, улыбаясь, повел меня по коридору.
– Старик одержим идеей, что все эти огни сбивают с толку кого угодно, кроме него, – добродушно пробормотал первый помощник. – Правда в том, что он полон предубеждений относительно нашего поколения. Он часами болтает о тех временах, когда навигация на подводных лодках осуществлялась только с помощью фар и компаса.
Мы спустились по короткому коридору в машинное отделение, где мощные механизмы гнали нас вперед со скоростью девяносто узлов в час. Сразу за дверью во всю ширину комнаты располагались батареи огромных вакуумных ламп, катодные лучи которых испускали характерные фосфоресцирующие отблески.
– Каждый из двигателей способен развивать 500 лошадиных сил, – обыденно заметил Ларкин.
Но для меня настоящим чудом был газ, который под действием магии катодных лучей обладал непостижимыми свойствами расширения. Большая трудность в его использовании заключалась в том, чтобы использовать всю его огромную мощь, то есть контролировать расширение. Ларкин сказал мне, что человек, который сможет это сделать, получит состояние даже большее, чем у Карпентера, первооткрывателя газа.
Я наблюдал за огромными жужжащими турбинами и задавался вопросом, смогут ли созданные человеком машины когда-нибудь выдержать всю мощь расширения. Я слышал, как газ со свистом вырывается из камер тройного расширения и, все еще находясь под действием катодных лучей, ударяется о лопасти турбин только для того, чтобы с визгом вырваться на дальнюю сторону и умереть естественной смертью в холодильной системе.
Мы начали осмотр вентиляционной установки, где чистый
