— Бинты закончились… — Ральф поднялся и стряхнул кровавыми ладонями, забрызгав кровь в разные стороны. — Илон, дроби кости, а я руки обработаю.
— Молоточек-молоточек… — захихикал подросток, гладя своего стального друга.
Илон взял вялую руку Наташи и размахнулся со всей дури им. Женщина снова заорала.
— А! Как больно! — передразнивал подросток, потом посмотрел на свою мать, которая с огромнейшей ненавистью направляла свой взор на сыночка. — А знаешь когда мы с Ральфом первый раз убили кого-то? Нет, не знаешь? А это было три года назад, подожгли одну девку… — Илон ностальгически вздохнул. — Кайфово было…
Подросток передвинулся к ноге тёти Наташи и нанёс несколько сильных ударов по берцовым костям, и продолжил с ней беседовать:
— Всё, что происходит, виной всё твоя распутная жизнь. Я с Ральфом раскусили тебя, даже не пытайся оправдываться.
Камилла молча сверлила его злобным взглядом. Наташа по-прежнему рыдала, скорее, просто скулила, так как слёзы у неё уже не виднелись. Илон переправился на другую ногу и споткнулся о труп:
— Блять, Дина, развалилась тут! — он пихнул тело ногой перед собой и только у него получилось перевернуть девушку на живот, а не сдвинуть.
Салли отбросился в сторону, так как Дина была слишком близко к нему. Илон лупил молотком по ноге женщине пока не просочилась кровь. Камилла очень хотела бы помочь подруге, но сама была покалечена, что каждое лишнее её движение отдавалось адской болью. Ральф вернулся обратно:
— Закончил?
— Ещё чуть… — подросток ударил по кисти два раза и затем поднялся на ноги. — Мне надо сказать тебе кое-чо важное…
— Что же? — недоумевающе смотрел на брата Доррис.
— За одну неделю до хрена трупов… Так дело не пойдёт! — Илон швырнул молоток на Дину. — Куда их девать?
— Можно в печке сжечь… — почесал подбородок Ральф.
Илон снова потёр свои сухие ладони:
— С хатой их зажарить!
— Превосходно! Так даже проще. Канистры в сарае походу… — парень подбежал к ступенькам.
— Стопэ! — кринул ему вслед подросток. — И чо? Эта куча гореть будет?
Ральф затормозил и глянул через спину:
— Пошли растаскивать по спальням или комнатам другим, не знаю!
— Зачёт-зачёт! — оскалился довольно Илон и подошёл к мертвой девушке и взял за руки. — Попёрли в сортир, Дина-блядина!
Доррис также взял труп девочки лет десяти и поволок наверх. Салли прижался к стене и что ему оставалось, это просто смотреть. Камилла с Наташей не обращали на него внимания, будто его здесь и не было. Прошло около получаса. Братья дружно спустили в подвал, закончив с переноской трупов.
— Короче, ты везёшь тётю Наташу куда-нибудь, возьмёшь Салли в помощники, а разберусь с мамой. — дал указания Ральф.
— Для начала шмотки свои снять надо и поджечь дом, типо мы тоже сгорели, а потом везти. — поправил Илон, размахивая указательным пальцем.
— Я просто пояснил последния действия… — Доррис стянул с себя футболку. — Вещи тоже дома кинуть где-нибудь.
Илон за это время успел раздеться до трусов:
— По-любому дома! — он опустил головой вниз, а затем снова поднял. — Труханы тоже снимать?
— Думаю… да… — неуверенно произнёс парень.
Подросток окинул взором женщин и фыркнул:
— Ради всего, чтобы в тюряге не сидеть!
Братья сняли всю оставшуюся одежду. Ральф посмотрел на Пирса:
— Салли тоже раздеть надо…
— Одну минуту! — Илон подбежал к мальчику. — Давай, братан, тебе нечего стесняться!
Илон помог ребенку избавится от вещей и забрал их себе в кучу. Ральф успел уже куда-то слиться. Подросток протянул руку Салли:
— Наверно наверху лучше подождёшь…
Мальчик взял его руку и они направились к выходу.”
Салли проснулся от вибрации телефона. Он вынул мобильник из штанов. На часах было четыре часа утра.
— Алло, пацанчик… — блатным тоном проговорил в трубке мужской голос.
— Фрик, зачем вы мне звоните так равно? — сонно ответил Пирс.
Фрик начал что-то жевать, потом вообще плюнул, и всё это проводилось шумными шорохами:
— Не важно когда я звоню! Сколько у тебя на счёту?
— Около двадцати тысяч долларов, но я не уверен. — Салли сел на пол и облокотился об кровать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— А чо так быстро? — мямлил Фрик.
— За полгода это быстро? — не понял его парень.
— У других и за год не набирается столько… — мужчина произнёс с подозрением. — Я уточню всё…
— Но у меня так вышло. — оправдывался Салли.
— Ладно! — прохрипел Фрик. — Ещё столько же и отпускаю… наверное! — последнее слово он тупо просмеял.
Пирс со психом отключился и положил телефон на ковёр. Парень закрыл лицо руками и тяжело вздохнул:
— Когда это всё кончится…
Глава 5
На следующее утро…
Писклявая мелодия разнеслась по всей комнате. Парень протянул руку к мобильному и со злостью тыкал в экран, пытаясь выключить раздражающий звук. Дверь в его спальню легонько приоткрылась. Парень притворился спящим.
— Марсель! — прохрипела старушка.
Ответа не последовало. Женщина повысила голос:
— Марсель! Я слышала твой будильник! Не глухая!
Парень открыл глаза и повернулся на кровати в сторону своей бабушки:
— Баб, полседьмого только… — он глубоко вздохнул. — … тем более воскресение.
— Собирайся! — не обращала никакого внимания она на вялый вид внука.
— Куда? — Марсель приподнялся с кровати.
— В церковь! Господу служить! — бабка развернулась к двери.
Парень обратно повалился в постель с возмущенным вздохом, и сделал его как можно громче специально, чтобы бабушка услышала это. Женщина снова заглянула к нему через пару секунд:
— Чего недовольный?!
— Я не поеду никуда. — Марсель натянул одеяло на себя.
— Ишь ты! — фыркнула она. — Не поедет! На кухню марш завтракать!
— Ну бабушка… — проныл парень. — Зачем? Зачем мне это?!
— На кухню идти! — гнала женщина его в шею, потом вовсе скрылась из виду.
“Ладно… может во время завтрака уговорю её…” — с таким дальнейшим планом для себя, Марсель слез в кровати, разбросав одеяло как попало. Затем он надел повседневную одежду, которая, явно, не соответствует тому прикиду в котором надо идти в церковь.
Агафья, так звали бабушку Марселя, трындела по телефону со своей лучшей подругой. Патрик, это уже младший, на четыре года, брат парня, ковырялся уныло в тарелке. Он переворачивал без конца яичницу, что та уже стала похоже на кашу. Марсель тихо зашёл на кухню и присел за стол рядом с Патриком.
— Слава Богу, что они сошлись… Да, я тоже так думала… — стояла спиной к внукам Агафья и продолжала переговариваться по телефону.
— Ты чего вырядился так? — шёпотом спросил у Марселя Патрик, показывая рукой на его прикид.
— Я не еду никуда. — уверенно ответил парень, но не шепотом.
Агафья обратила свой взор на них и быстро сказала последнюю фразочку своей подружке:
— Настасья, побеседуем в доме Божьем…
Старушка убрала в карман сумки мобильный и строго поглядела на внука. Марсель делал вид, будто ничего не происходит.
— Что-то не так? — парень пододвинул стакан с водой себе.
— Не поняла! — развела она руки в стороны. — Почему несобранный?!
— Я же сказал, что никуда не еду. — на последние три слова он прибавил упёртости.
— На стороне Сатаны значит? — наехала бабушка. — Запудрил тебе голову дьявол! Не ту дорогу ты выбрал.
— Никто мне ничего не пудрил… — скривился Марсель. — Я атеист!
— Сатанист! Еретик поганый! — взбесилась Агафья, стукнул кулаком по столу.
— А чо сразу сатанист?! Я не поклоняюсь никому! — стоял на своём парень, несмотря на то что этими словами он выводит бабушку из себя.
— Все подобные поступки-дело рук Сатаны! — рычала женщина. — А ты на его стороне!
Марсель закрыл лицо рукой, показывая, что как ему надоело оправдываться, но продолжил добивать до конца:
— Нашли на кого скидывать! Бог и Сатана одно и тоже. Оба за них придуманы правила, которым надо обязательно следовать, иначе будешь наказан. Не вижу никакой разницы абсолютно! Для чего поклонятся? Чтобы стать ментальным рабом из-за этих наставлений?
