— Но он не знал об этом! Питер никогда не послал бы меня в опасное место, — сказала она с горячностью, и Зак насмешливо улыбнулся.
— И все же вы здесь, мисс Кингстон.
Она подняла голову.
— Простите, просто вы… злите меня. Похоже, вы собираетесь заковать меня в кандалы и бросить в темницу.
— Вы одержимы замками и темницами. — Он подошел к окну, пристально глядя вниз во внутренний двор. — Будь у меня больше здравого смысла, надо было это сделать.
— Ну, может, вам так и сделать, если я настолько опасная преступница.
Зак аль-Фаризи быстро подошел к ней и поднял на ноги, отбрасывая сильной рукой шелковые белокурые волосы с ее пылающего лица. Его красивое лицо было угрюмым.
— Не провоцируйте меня, мисс Кингстон, — тихо и свирепо предупредил он. — Вы способны совратить даже самого хладнокровного из мужчин.
Его губы приблизились к ее рту, Эмили почувствовала, что сердце готово выскочить из груди.
Он был могучим и сильным — неудивительно, что те трое нападавших убежали. Из всех, кого она когда-либо встречала, он был настоящим мужчиной, и ее переполняло желание схватить его и поцеловать снова.
Нет, решительно она сходит с ума. Этот мужчина суров, как пустынный ландшафт, он ее враг, и она, конечно, не хочет снова целовать его.
Эпизод с поцелуем приводил ее в состояние шока.
Возможно, Зак думал о том же. Он быстро отвернулся, отстегивая что-то от накидки и кладя на стол меч.
Эмили, не отрываясь, следила за его движениями.
— Так вы на самом деле носите оружие…
— Скажите спасибо, что мне не пришлось применить его, — резко бросил он, поворачиваясь к ней. — Не хотелось бы прибавлять в список ваших преступлений еще и кровопролитие.
— Вы во второй раз упоминаете о преступлении, а я ничего не сделала.
Эмили просто не узнавала себя рядом с этим мужчиной! Обычно она покладиста и терпелива, имея дело с классом из двадцати шести пятилетних детей, и никогда не повышает голос.
Судя по выражению надменного лица Зака, она потрясла и его.
Затаив дыхание, она приготовилась к возмездию, но он только сухо произнес:
— Вообще-то я очень хорошо разбираюсь в людях, мисс Кингстон. Большое состояние требует совершенствования подобных навыков с самого раннего возраста.
— Я ничего не знаю о женщинах, которые попадались у вас на пути, — злобно произнесла она, — но я не позволю вам мерить меня их стандартами.
— Вы, конечно, не интересуетесь деньгами, — он насмешливо посмотрел на нее.
— Нет, не интересуюсь, — ее раздражали его издевки. — Если хотите знать, деньги создают только проблемы! Единственное, чему я научилась в жизни, так это тому, что деньги совсем не важны. На них не купишь то, что на самом деле ценно… — Она прервалась, заметив, как напряглось его могучее тело.
Он перегнулся через стол и посмотрел на нее, прищурившись.
— Что же для вас на самом деле ценно, мисс Кингстон?
Что-то в этом сверкающем пристальном взгляде заставило биться сильнее ее сердце.
— Я не верю, что вас это хоть в малейшей степени интересует.
— Расскажите мне, — приказал он.
— Любовь, — обреченно проворчала она. — И семья. Вы не можете это купить, а стоят они дороже всего на свете. Я хочу встретить мужчину, которого полюблю и который будет любить меня.
Наступила долгая, мучительная тишина, потом он улыбнулся.
— Так вы на самом деле живете в сказке. Любовь? Его глаза насмехались. — Вы говорите как невинное дитя, а мы оба знаем, что это далеко не так. — Словно для того, чтобы подтвердить свое высказывание, он уставился на ее грудь, выглядывающую из-под разорванного ворота платья.
Под его пылающим взглядом Эмили покраснела.
Она с трудом поднялась и направилась к двери, заскрежетав зубами от сильной боли, прострелившей лодыжку. Ей было все равно куда идти — только бы уйти от него.
— Мне наплевать, что вы говорите, я не останусь здесь. Я уезжаю домой.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Сильные пальцы схватили Эмили за запястье, останавливая ее.
— Ты не хочешь, чтобы я отпускал тебя, Эмили, — его голос был подобен тихому мурлыканью беспощадного хищника. — Я точно знаю, чего ты хочешь.
Зак поднял руку и скользнул пальцами в открытую горловину ее платья. Неспешно и осторожно он провел по ее груди, и она вскрикнула от наполнившего ее чувства. Пораженная, удивленная силой своей реакции, она услышала тихий смех триумфатора.
— Ты ведь не хочешь, Эмили, чтобы я отпускал тебя, — его голос был хриплым. Он прижал ее к двери, через которую она надеялась убежать. — И не пытайся отрицать то, что чувствуешь. Как только ты вошла в мой дворец, между нами возникла сильная страсть.
— Нет! — Но ее возмущение оказалось бессмысленным. Придавленная его телом, она не могла думать. Снова к ней вернулась пылающая жажда, настолько сильная, что у нее захватило дух.
И хотя Эмили ненавидела себя за подобные чувства, она ничего не могла с этим поделать.
Она пыталась напомнить себе, что Зак аль-Фаризи жесток и бездушен, что он ведет себя безобразно с первого момента их встречи.
Но ее мозг отказывался работать, а телом овладела чувственность.
— Все еще притворяешься, что хочешь уйти от меня, Эмили?
— Что вы делаете?
— То, чего ты ждала от меня, когда приехала вместо своего брата. — Его губы провоцирующе приблизились к ее губам. — Я беру то, что открыто предлагалось. Ты предлагала себя на базаре, но тебе следует усвоить, что люди предпочитают интимные свидания за закрытыми дверями.
Он считал, что поцелуй на базаре — ее инициатива? Ведь это его рука закрывала ей рот и просила попробовать ее на вкус.
— Вы определенно прочли не тот сценарий, пробормотала она.
В этот момент он поцеловал ее.
Эмили ощутила прикосновение его языка, разомкнула губы и поняла, что погибла. На нее обрушился океан чувственности.
Приведенная в состояние восторга огнем его губ, Эмили окунулась в мир, которого не знала. Мир, где правит чувственность и нет правил — только интуиция.
Казалось, Зак весь состоял из мускулов. Ее пальцы исследовали ширину его плеч, она изгибалась под ним. Боль в лодыжке временно забылась, когда она попыталась прильнуть к нему.
Ее желание усиливалось с каждой секундой.
Когда Зак вдруг прервал поцелуй, Эмили качнулась в его сторону, дрожа от избытка чувств. Она ощутила тоскливое разочарование, когда он остановился, и еще больше разозлилась на себя за то, что желала мужчину, который так мало отвечал ее идеалам.
Он приводил ее в исступление. Одно виртуозное прикосновение его губ — и она желала упасть к его ногам и клясться в вечной преданности. Она практически была готова ко всему и, если бы он не остановился, могла бы сделать все что угодно.
