Как всегда при воспоминании о ней сердце болезненно сжалось. Она едва закончила практику и была в числе самых способных студентов, с которыми ему приходилось работать. С нею длинные, подчас нестерпимо тяжелые смены становились легче. С ней было весело.
И как он ни отвергал всякую мысль о романтических отношениях с Рашель, Лиззи, его невеста, всегда ревновала его к ней. Хотя Лиззи свойственна была неуверенность в себе. Она постоянно напрашивалась на комплименты и требовала от него постоянных заверений в том, что она для него – центр вселенной.
Можно поклясться, что когда Рашель не стало, Лиззи вздохнула с облегчением. После его выписки из больницы она могла говорить лишь о том, чем они вдвоем будут заниматься, когда он поправится. Однако вид его ран пугал ее, хотя она старательно притворялась, что случившееся – дурной сон, который скоро забудется.
Немного времени ей понадобилось, чтобы утомиться от его слишком медленного выздоровления. Видя, что чудесного излечения не произошло, она с каждым днем раздражалась все сильнее. И наконец Лиззи пришлось признать правду – брак с инвалидом ее не устроит.
Когда Пит попросил Лиззи уйти и никогда больше к нему не возвращаться, сняв с нее вину за разрыв отношений, за обидой в ее глазах проглянуло облегчение. В глубине души он и сам испытал нечто подобное.
Все – в прошлом, напомнил он себе. Не стоит волноваться о том, что он не в силах изменить.
Подумав, что на такой жаре продукты скоро испортятся, он убрал творог и салат в холодильник. Потом вымыл грязную посуду. Он как раз заканчивал, когда открылась входная дверь и на кухню вошла Мэгги. Он обернулся спросить, где она шаталась, но не сумел.
Спортивные шорты обтягивали ее, как вторая кожа, а топ из того же комплекта стягивал груди вместе, образуя глубокую ложбинку между ними.
Похоже, Мэгги ничуть не стесняется демонстрировать свои прелести. Одежда была мокрой от пота, волосы влажными кольцами обрамляли лицо. Увидев его, девушка улыбнулась.
– Привет, Пит. Встал?
– Да. А ты, я посмотрю, ранняя пташка.
– Что делать. Каждое утро я выделяю сорок пять минут на гимнастику и еще час – пробежка.
Раньше он тоже бегал. Еще одно, чем он никогда больше не будет заниматься.
Мэгги вошла на кухню, достала из холодильника бутылку с водой. От девушки пахло потом, и солнцем, и свежим воздухом – ошеломляющая комбинация. Откинув голову, она сделала большой глоток, и Пит невольно залюбовался ее длинной, изящной шеей. Нельзя отрицать очевидное – он находит ее чертовски привлекательной! А ведь их совместный отдых только начинался! Тяжело ему придется, ничего не скажешь!
Мэгги смахнула капли пота со лба.
– Ты уже поел?
– Еще нет.
– На твоем месте я бы плотно позавтракала. Сегодня у тебя будет трудный день. Придется изрядно поработать!
Пит с иронической улыбкой облокотился о стойку.
– Не могу дождаться.
– Дай мне только минут пятнадцать на душ.
Оставив бутылку на столе, она направилась в ванную.
Пит аккуратно закрутил пробку и убрал бутылку в холодильник. Отыскав яйца, сыр и овощи, он сделал себе омлет. И только собрался вымыть посуду, как появилась Мэгги. И опять на ней были короткие шорты и топ, оставлявший верхнюю часть грудей открытой.
Интересно, у этой дамочки имеется хоть один приличный предмет туалета?
– Можно начинать, – заявила она.
– Дай мне прибрать тут. – Он поставил грязные тарелки в раковину.
– Да брось все! Потом вымоем.
– Зачем откладывать на потом, если это займет у меня минуты две? – Пит включил горячую воду и капнул на губку средство для мытья посуды – и то другое нашлось в тумбочке под раковиной.
Мэгги сердито хмыкнула.
– Послушай, грязная посуда никуда не денется.
– Еще одна причина разделаться с ней прямо сейчас. – Он принялся скрести тарелку, – Чтобы потом не думать о ней.
– Хочешь сказать, что бывают мужчины, занимающиеся уборкой по доброй воле?
– Могу говорить только за себя. Она уперлась бедром в шкафчик рядом с ним и скрестила руки на груди.
– Видимо, тут какая-то ошибка природы.
– Премного благодарен за ласковые слова.
– Моей матери потребовалось бы подложить под кресло отца динамит, чтобы заставить его вымыть посуду. Они придерживаются традиций. Она ведет хозяйство, он – добытчик. Она готовит, стирает, ходит по магазинам, а он работает с девяти до пяти, а после усаживается в любимое кресло и смотрит телевизор. А твои?
– Школа-интернат, забыла? – Он сполоснул тарелки и поставил их сушиться. – У меня не было возможности наблюдать за своими родителями.
– Ты расстраивался? Я имею в виду, когда ты уезжал из дома?
– Я ненавидел сидеть дома. В школе у меня хоть были друзья. А дома я всегда торчал один. Мэгги помрачнела.
– Теперь понятно, откуда у тебя такой паршивый настрой. Ты погрузился в дурные воспоминания.
Пит уже хотел огрызнуться, но вдруг понял, что Мэгги права. И вытащив его из дома, она оказала ему большую услугу. А он еще издевался над ней вчера на пляже. Вот и говори о недостатке уважения! Возиться с его сексуальной озабоченностью наверняка не входит в ее обязанности, тем не менее она ведет себя по отношению к нему доброжелательно и терпеливо. Следует извиниться.
– Мэгги, относительно вчерашнего...
– А что?
– Ну, я там куксился, упирался, вел себя как упрямый мальчишка...
– Ерунда. Бывает.
– Я просто хочу сказать, что очень уважаю тебя как профессионала.
– Так и надо. Я отличный специалист. От скромности Мэгги явно не умрет! Пит вытер руки и повесил полотенце на дверь шкафчика.
– Ладно, я готов.
– Надеюсь. Сегодня нам надо успеть сделать очень много. Ты у меня еще будешь молить о пощаде.
– Увидим.
Глава шестая
– Больно. Когда же конец? – Терпи. Должно быть больно. – Пристроившись на подушке на полу возле Пита, Мэгги занималась его ногой. Пот градом струился по его лицу, он изо всех сил сжимал диванный валик. Согнуть колено – несколько секунд передышки – выпрямить. И опять по новой.
Внезапно он вздрогнул и резко выдохнул.
– Ты что, специализируешься на изощренных пытках?
Она покачала головой.
– Не будь ребенком! Образ мачо и низкий болевой порог несовместимы. Терпи. Ты мужчина и не должен хныкать.
Он окрысился.
– Я не ребенок. Просто ты слишком сильно тянешь. Я же все-таки человек, а не кукла.
Два часа они уже занимались упражнениями на растяжку мышц. Если честно, Пит держался молодцом, учитывая, какую высокую нагрузку она ему дала. Гордость не позволяла ему признаться в том, что он устал и хочет остановиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
