с посещения «черных месс» и прочих сатанинских оргий. Самое ужасное заключается в том, что из группы юношей и девушек, идущих на «мессу», никто и никогда не знает, кому же предстоит на этот раз быть умерщвленным и пожранным.
Восемнадцатого июля 1992 года компания молодых людей, более трех лет занимавшаяся каббалой, вызыванием духов и прочими иудео-мистическими обрядами, через тайного брата-вербовщика получила долгожданное приглашение на «черную мессу» одного общества, о котором даже они знали только по неимоверным слухам. Это был знак доверия. Все шестеро должны были пройти соответствующую обработку в притоне в предместиях Москвы (легкие наркотики, психозомбирование). Когда трое юношей и трое девушек были доведены до эйфорической кондиции, их на двух «понтиаках» доставили на огромную дачу довольно-таки известного театрального деятеля. Наверху последовало легкое возлияние, девушкам дали снадобья, возбуждающие похоть и страсть. Но основное действо происходило в подземелье. Под дачей оказалась целая анфилада комнат-залов. Еще с самого начала молодых предупредили, что двоих из них Сатана примет себе в жертву. Но те не придали особого значения этим словам, приняв их за мистические формулы, таящие философский смысл. На «мессе» присутствовало более пятидесяти человек. Все разговаривали на своем языке, молодые почти ничего не понимали. Страшное возбуждение не дало им запомнить всего происходящего. Долгое время все приплясывали и ритмично притопывали вокруг толстого черного бархатного столба, музыка была жуткой и чарующей, горели светильники и свечи. Затем бархат упал, обнажая пьедестал, с боку от которого стояла черная огромная фигура дьявола с тремя рогами. У подножия его сидела здоровенная черная собака-волк, олицетворяющая самого сатану, ей кланялись, молились… Затем всех трех девушек поочередно возводили на пьедестал, срывали одежды, ставили на четвереньки… Собака-дьявол насиловала их при диких завываниях и восторге собравшихся. Затем снова следовали танцы, беснование, переходившее в сладострастную оргию. Длилось это долго. Но закончилось страшно. Музыка оборвалась, все забились по углам, тяжело дыша. Шестерых новичков поставили в центре комнаты-зала, обнаженных, со звездами на железных цепях.
Хозяин дачи весь в черном вошел неожиданно. Он был бледен и зол. Ритм одинокого барабана нарастал. Хозяину завязали глаза и подали всего два ножа. Он долго метился, поднимал и опускал руку с ножом. Сидящие тихо выли, нагнетая страх. Наконец нож вырвался из его руки, пролетел двенадцать метров и вонзился в грудь юноше, стоящему с самого края. Он не умер сразу. Но его подхватили за руки, заломили их назад, не дали опуститься. Второй нож, пробил живот девушке, стоявшей в центре. Она тоже осталась жива. Повязку сорвали с хозяина. Все сгрудились у жертв. И тогда двое, облаченных в черные мантии, начали жертвенными ножами, под звуки барабана разделывать еще живых несчастных, наделяя ближних кусками кровоточащего мяса… Пожирание жертв шло долго. При этом произносились ритуальные каббалистические молитвы, исполнялись обрядовые танцы… все закончилось под утро еще более дикой оргией.
Юноша-очевидец не выдержал, он и описал все происходившее. Однако следствие было запутано, подкуплено. Никто из людоедов не пострадал. Юноша сошел с ума, когда понял, что зло ненаказуемо. Подобные случаи стали распространенными, ритуальное поедание людей растет вместе с ростом сатанинских сект, насчитывающих сегодня в России не менее полутора тысяч различных крупных объединений, которые, к сожалению, также недоступны для закона по той причине, что в них входят или им покровительствуют влиятельные лица.
Третья разновидность каннибализма психопатологическое людоедство. Как правило личности, подверженные этой болезни, мнят, что если им в определенный срок не съесть человечины или не выпить крови, то они умрут. Это своеобразная наркомания.
Расскажем вам про «лицо без определенного места жительства» Георгия Гогоева, известного в Москве под кличками Гога, Мясо, Харя. До 1991 года он был обычным алкоголиком, вором, попрошайкой, бродягой, околачивавшимся в основном по вокзалам. Но вот после одной попойки, как удалось установить следствию, когда пили они какую-то химическую неопределенную жидкость сильно «бившую по мозгам», наутро, он с неожиданно истерическим воплем набросился на такого же пьяного «бомжа», Чугунова Артемия Ивановича, ночевавшего с ним в одном подвале, после недолгой борьбы перегрыз ему шею, повалил и долго грыз безвольное тело, глотая кусок за куском. Через час он чувствовал себя нормальным человеком и со страхом смотрел на истерзанный труп. Он все помнил, но не понимал, почему его вдруг потянуло на людоедство. Так повторилось трижды. Бомжи-подельщики заподозрили неладное и жестоко избили Харю. Через неделю после этого в домах на привокзальной площади пропало двое детей. Как Гогоев признался позже, они были съедены им. Почувствовав, что его могут выследить, Харя, меняя одежонку, начал петлять по Москве, меняя подвалы, чердаки, брошенные развалины. Примерно раз в четыре дня им овладевало безумие, он начинал выслеживать жертву. И всегда находил ее. В нормальном состоянии страх овладевал им, страх возмездия, он понимал, что рано или поздно, на сотом, на трехсотом убитом он попадется. Он даже пробовал загрызать и есть кошек, собак, крыс. Ничего не помогало. Приходил час – и он набрасывался на очередную жертву, наиболее зверским было преступление, совершенное Харей в подмосковном поселке Сиреневка. Беспечные родители оставили на самом краю поселка в приобретенном ими доме-даче на попечение восемнадцатилетней дочери еще троих дочек, двух сыновей и малолетнюю внучку. Харя напал на них не случайно. Один из местных бродяг после хорошей выпивки предложил ему ограбить этот беззащитный дом, а заодно изнасиловать девочек Харя сразу все сообразил. Он убил собутыльника, тело сбросил в пруд с камнем на шее. В дом он пробрался не ночью, а светлым днем, когда за два десятка метров от дома с грохотом работал экскаватор на постройке коттеджа местного коммерсанта. Он запер все двери, детей связал, рты заткнул. У старшей он подробно выведал, когда вернутся родители, отправившиеся на юг. Двадцать дней ему предстояло пировать, наслаждаться юными пленницами. Что он и делал. Он поодиночке пожирал бедняжек прямо на глазах у их сестер и братьев. За все двадцать дней никто не заглянул в страшный дом. И все же он не рассчитал, он съел всех за две с небольшим недели. Обессиленный и немощный он валялся на веранде, когда вернулись родители. С диким воем Харя вскочил, набросился на женщину и прокусил ей щеку. Муж успел дотянуться до топора. Но Харя выбил топор. Пока он пожирал несчастную, у мужа случился инфаркт. И все же это было тоже мясо. Еще неделю Харя пировал на даче. В этом поселке он совершил ряд убийств: одинокая старуха доверчиво открыла ему дверь и жестоко поплатилась, вдовушка, позарившаяся на плотного жгучего брюнета с трехнедельной щетиной,
