— Начинайте, — суховато велел Бертран.
Для начала Зиг провел несколько академических ударов. Брик понимал, что небрежности ему не простят, а потому парировал их по-ученически четко, и наградой ему было прозвучавшее от кого-то из зрителей:
— Школа в порядке.
Зиг кивнул, словно это был сигнал для него, и игра усложнилась. Сейчас она шла на уровне обычного учебного боя, к каким Брик привык еще дома. Здесь он мог бы рискнуть и попробовать достать своего противника, однако его насторожила плавность, наработанность движений Зига, и он подумал, что тот куда коварнее, чем можно предположить. Все эти приемы и финты Брику были хорошо знакомы, но в том, как Зиг их проводил, как оставлял пространство лишь для единственной возможной контратаки, угадывались ловушки, а потому Брик, вопреки своей натуре, замкнулся в обороне. Он еще не выяснил, в какую сторону естественнее движется рука Зига, какая нога у него опорная, и прочие, присущие каждому фехтовальщику особенности. Пусть, решил он, будет поменьше блеска, но результат окажется почище.
— Соображает, — хмыкнул кто-то за его левым плечом. Брик обрадовался, но не позволил себе расслабиться. Он разогрелся и чувствовал себя способным на что-то большее. Как, впрочем, и Зиг. И знал, что из него вытянут все его таланты, когда Зиг решит, что настала пора перейти к импровизации. И тот перешел. Он наскакивал на Брика, как охотничий пес на кабана, его меч превращался то в гремучую змею, то в плоский сверкающий щит, то в серебряный цветок невиданной красоты. Брик восхитился его мастерством и… в какой-то миг осознал, что сам он сражается не хуже. К нему пришло наслаждение этой игрой. Он уловил стиль соперника, подхватил и поддержал его, каждым своим мускулом наслаждаясь красотой и грацией этой схватки. Это была жизнь! Он почувствовал симпатию к этому парню напротив.
А потом он понял, что Зиг злится, и это немного сбило его. Он не использовал одну-две возможности задеть Зига — не зацепить, не ранить, боже упаси, а просто обозначить удар, — потому что, как ему показалось, в них не было изящества, и принял неожиданно сильный обоерукий удар сверху вниз, в лоб, на горизонтальную Чайку ее плоской стороной, удобно поддержав клинок левой ладонью, уравновешивая силу обеих рук противника. Как она разворачивалась, как выполняла любое его желание, едва он успевал помыслить! Несколько секунд они держались, пытаясь пересилить друг друга, потом Брик толкнул Чайку вперед, Зиг, обладавший меньшим весом, пошатнулся, теряя равновесие, присел, провернулся на корточках, оттолкнувшись левой ногой, перешел в глубокий выпад и нанес Брику по ребрам отличнейший хлёсткий кириаг (рубящий удар вверх). Брик охнул и согнулся. Зиг тяжело дышал. Затем обернулся к Бертрану:
— Я достал его, сэр!
— Да, но вылез при этом из шкуры. А он — нет. Я беру вас, молодой человек, и с удовольствием. Конечно, вам придется еще кое-чему подучиться, и за этим я прослежу. А ты, — Бертран обернулся к Зигу, — будешь мыть полы, пока не запомнишь, что ты тренер, а не бретёр!
Зиг нахмурился.
— А кириаг был хорош! — с вызовом сказал он.
Бертран долго посмотрел на него.
— Да, — согласился он, — кириаг мне понравился.
Зиг просиял.
Брик обвел глазами Мастеров. Ему улыбались, и он растерялся, потому что не был готов к дружелюбию с их стороны. Бертран позвал его за собой.
— У меня несколько вопросов к тебе, — сказал он. Это «ты» означало, по-видимому, что Брик принят в Гильдию и теперь подчиняется Бертрану. — Первый: кто ты? У тебя на лбу написано дворянское происхождение.
Брику вдруг подумалось, что уж на Бертрановом-то лбу это же самое не написано, а просто выжжено. Он в паре слов описал свою историю.
— — Ага, — только и сказал Мастер. — Бывает. Зваться настоящим именем тебе, стало быть, опасно. И потом… ты честолюбив, конечно?
Брик пожал плечами. Разумеется, он был честолюбив.
— И наверняка жизнь твоя не остановится на скромном звании тренера. Ты будешь взбираться выше… Лучше и безопаснее тебе было бы удачно и выгодно жениться, чтобы в случае чего быть под защитой сильного тестя. Против церкви, сам понимаешь, Гильдия не выстоит. И потом, у нас бывают самые знатные люди. Тебе повредит, если когда-нибудь в свете какой-то жлоб скажет: «А, этот парень за деньги учил меня фехтовать».
— Так это все-таки отказ?
— Ни в коем случае. Ты артистичен, и я знаю много людей, согласившихся бы заплатить большие деньги, чтобы увидеть ваш сегодняшний бой с Зигом. Я не хочу от тебя отказываться и сам с удовольствием тебя потренирую. Что ты скажешь насчет маски?
— Маски? Хм… — Брик задумался. — Это не слишком пошло? Где-то, по-моему, это уже было?
Бертран ухмыльнулся.
— Разумеется! И каждый раз изумительно срабатывало! Ты и не представляешь, как сразу станешь популярен. Кто только к нам не кинется в надежде распознать застенчивое светило. Какие чудесные сплетни о тебе пойдут! Какие женщины будут за тобой гоняться!
Они посмотрели друг на друга и понимающе засмеялись.
— Вы циник, сэр, — рискнул заметить Брик.
— Положение обязывает. Бизнес…
— У меня так туго с финансами, — признался Брик, — что маску надеть — еще не самое страшное.
— Ладненько, тогда поговорим о страшном. Бывали случаи, когда наши ученики и, что особенно позорно, Мастера, подрабатывали во внеурочное время. Догадываешься, о чем я?
— Бретёрство?
— Оно самое. Так вот, таких гнали и гнать будем. Вообще-то, я рад, что с твоим мастерством ты дошел до нас, а не остался в каком-нибудь темном переулке. Городские власти иногда привлекают нас для очистки улиц от этой публики.
Брик кивнул:
— Договорились, в убийцы не пойду. Есть еще что-то, верно?
— Верно, — согласился Мастер. — Откуда у тебя этот меч?
— Чайка? — Брик замялся, потом ответил честно: — Подарок друга.
— Интересный у тебя друг. И насколько это могущественное лицо? Он-то где его достал?
— В карты выиграл, — развеселился Брик. — И вовсе не могущественное он лицо. Учесть разве, что знание — сила. Вагант он, студент-бродяга.
— Значит тебе он хорошо достался. Покажи-ка мне его.
Брик вытянул Чайку из ножен и положил перед Мастером. Тот к мечу даже не прикоснулся сначала: провел взглядом по всей длине, отмечая переливы голубоватой стали, и долго смотрел в круглый золотой птичий глаз.
— Не думал, — пробормотал он, — что есть еще один такой. Уж вроде бы все знал, и темные, и светлые.
Он повел ладонью над клинком, иногда задерживая движения, словно ловя какие-то внятные лишь ему одному пульсации.
— Родной братец Эскалибура, Дюрандаля и моего, конечно. Странные пути у оружия. Это же надо — позволить выиграть себя в карты. Ну да ладно. Возможно, у него насчет тебя свои планы. Итак, завтра ты приходишь сюда с утра как клиент. Надеваешь маску и ведешь бои как Мастер. Вечером снимаешь маску и возвращаешься домой как клиент. А я начинаю твою раскрутку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
