Читаем без скачивания Stronghold - Ник Демин

В это время из багажника вытащили пленного. Связанный, с кляпом в зубах, он производил жалкое впечатление. От него воняло пивом, глазки бегали и он пыжился что-то сказать.

– А это кто?, – спросил Майкл в наступившей тишине.

– Бандит из той шайки, – коротко ответил Серега.

– А зачем он нам здесь, – снова спросил Майкл, – он не военнопленный, тюрьмы у нас нет, держать нам его негде, кормить тоже резону большого нет.

– Зачем, зачем, – скуксился Угрюмый, – затем. Идея Птицы, признаю, неплохая. Взять языка, для того чтобы узнать о банде Шерхана.

Судя по молчанию всем уже было известно про нашу сегодняшнюю стычку и про банду некоего Шерхана. Пленник перебегал глазами с одного лица на другое.

– Кто этим займется, – опять вмешался неугомонный Майкл.

– Ты!, – рявкнул Угрюмый.

– Я думаю тот, чья идея, – рассудительно добавил Саня.

Здрасьте, самолет летел, колеса терлися… Я то тут причем. Впрочем, нечего было лезть, хотя сейчас, если хочешь выжить, такая позиция не катит.

– А что потом с ним будет?, – неожиданно задала дурацкий вопрос Пашина жена.

Разговор прервался сам собой. Все сразу задвигались и стараясь не глядеть друг другу в глаза поспешили в дом. Около машины остались пленник, Саня, Угрюмый, Серега, Майкл, я и привалившаяся к капоту Алина. Саня повернулся к нам с Мишкой:

– Отвезете его подальше, допросите и потом возвращайтесь домой.

– Особо не цацкайтесь, – добавил Угрюмый, – Кого вам еще дать?

– Я поеду, – вмешалась молчавшая до сих пор Алина, – Водитель я хороший, сами убедились.

Саня подозрительно посмотрел на неё. Та встретила его взгляд невинным похлопыванием длинных ресниц.

– Хорошо. Я отвел Саню и Угрюмого в сторону и сказал:

– Когда вернемся, то машина остановится за четыре дома, потом выйдем мы с Мишкой, и одни зайдем в ворота. Если пойдем втроем, или подъедем, то стреляйте. Оставьте нескольких дежурных.

– У тебя в родне кэгэбэшников не было?, – спросил Саня, а Угрюмый с уважением посмотрел на меня.

Мы усадили пленника в машину на заднее сидение. Алина скакнула на место водителя, Мишка сел сзади, уткнув ствол ПП в бок трофею, а я (блин!) уселся на пассажирское «командирское» сидение спереди. Джипяра тихо заурчал двигателем и двинулся в город, подальше от базы.

В машине было хорошо. Шумела печка, нагнетая теплый воздух; светились огоньки на панели приборов, негромко играл музыка. Мы ехали по окраине ночного города и если автоматика до сих пор включала фонари в центральных районах, хотя бы аварийное освещение, то здесь и в до зомби было темно, а сейчас и подавно. Посмотрев на идиллию, царящую в машине, я вздохнул и приказал Алине:

– Давай-ка, солнце мое, выключай музыку и убери подсветку, а то фары выключили, а изнутри видно нас хорошо.

– Не видно, – возразила она, – стекла тонированные, – но подсветку послушно убрала.

– Ну и куда мы поедем?, – спросил Мишка.

Мы замолчали. Я напряженно соображал куда же ехать. Потом меня осенило. Перед Новым годом я заезжал на шиномонтажку в автосервис. Стояла она по дороге в Киров и была одной из комплексных услуг, предоставляемых автомобилистам. Там занимались мелким ремонтом. Для моих целей место подходило идеально.

– Поехали на Голдобский тракт, – скомандовал я.

– Куда там?, – послушно отозвалась Алина.

– Знаешь на выезде за леском авторемонт? Вот туда и поедем.

Алина подумала, согласно кивнула, аккуратно развернулась и мы поехали по адресу.

Место было спокойным и тихим, как раз таким, какое надо. Натужно взрыкивая двигателем, мы пересекли кусок снежной целины, в которую превратилась дорога, и остановились, чуть не доехав до дверей. Скорей всего никого не было, но рисковать не хотелось. Я вылез из джипа, оставив Мишку с пленником и Алиной, а сам прошел через шиномонтаж внутрь мастерской. Было холодно и пустынно. Я подошел к рубильнику и подсветив дисплеем сотового телефона начал разбирать надписи на щитке. Двор я трогать не стал, а бокс N 1 и бокс N2 включил. С негромким гудение голубовато засветились лампы дневного света. На левом подъемнике висели чьи то пятые Жигули. Я сгреб все на пол с верстака и начал выкладывать инструменты. Пассатижи, бокорезы, шило, пилу по металлу, несколько молотков, от маленького, до кувалды; ножи; зажег паяльную лампу; около тисков положил бинт, зеленку, иод, нашатырный спирт. Тут же, достав ПМ, выщелкнул из обоймы все патроны и оставил его на столе, рядом с инструментами. Оглядел стол, решил, что выглядит достаточно устрашающе, и пошел открывать ворота. В закуток снег особо не залетал, поэтому ворота открылись и закрылись достаточно легко. Джип заехал внутрь и заглушил двигатель. Двери открылись и мы втроем уставились на трофей. Судя по всему жутковато было не только мне. Подтащив его к подъемнику мы развязали ему руки и, пока у него не восстановилось кровообращение, подвесили на одну из лап сцепив руки за спиной. После этого я включил подъемник. Противно взвизгивая подъемник начал поднимать нашего пленника. Я дождался пока его вывернутые руки не вылетят из суставов и только после этого остановил подъем.

– Алина, вытащи кляп.

Алина, молча подошла и резко выдернула кляп из пасти. Если бы это транслировало телевидение, то раздавалось бы сплошное бип – бип – бип, поэтому я не буду излагать ту информацию, которой он одарил нас изначально, и в дальнейшем, я буду выдавать немного отредактированный перевод. Миша, вышедший на улицу вернулся весь заснеженный.

– Все чисто. Почти не слышно и 100% не видимость.

Пленник прислушался, порывы ветра били в окно, забитое фанерой. Надо постараться не дать ему очухаться и заставить говорить. Хотя вроде он и так не замолкает, но говорит явно что-то не то.

– Суки, вас же всех на куски порвут. Меня будут искать. Вы ещё не знаете нас. Вас же всех уроют. Ах вы пи….

Алина, не слова не говоря подошла и изо всех сил саданула его в солнечное сплетение. Трофей прервался на полуслове и закашлялся, пытаясь восстановить дыхание.

– Молодец девочка, – подумал я.

– Итак, – начал я допрос скучным тоном, – кто Вы такой? Как попали в банду Шерхана, место дислокации банды, кто такой Шерхан, количество боевиков, вооружение, посты охраны – вот первоочередные вопросы, интересующие меня. Я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы удовлетворили мое любопытство. Трофей выругался и сказал:

– А теперь слушай меня, козел. Я старший лейтенант линейного отделения милиции. Вы сейчас, суки, выступили против представителей власти, единственной власти в городе. Поэтому я предлагаю вам сдаться, а вашу судьбу решит суд… Он явно хотел продолжить, но Алиночка опять врезала ему под дых.

– Что ж ты сволочь о законе не вспоминал, когда со своими орлами меня насиловал в магазине.

Мы недоуменно переглянулись с Мишкой. Заметив наши взгляды Алина пояснила, пока трофей опять глотал воздух:

– Это один из тех двенадцати, которые нас с подружкой пользовали в магазине. Он там тоже разговорчивым был, смеялся шутил. Товарищ страшный лейтенант…

– Хорошо, Алина, – мягко сказал я, – только пока я не разрешу ты его не трогай. А потом я отдам его тебе на полчаса.

– Суки, – выдохнул трофей, – а ты б***ь, тебе же тогда нравилось. Ты же с таким причмокиваньем отсасывала…

За что опять получил, но на этот раз в морду. Я быстро подошел к Алине и раскрытой ладонью хлестнул по щеке. Её отбросило в угол. Зашипев как кошка она вскочила, на лице отпечатался пятипалый след, взгляд сверкал.

– Ты что не понимаешь, что он специально старается завести тебя, непонятно на что рассчитывая. А ты ведешься, как маленькая девочка, – строго отчитывал я её. Безумный огонек в ее глазах не исчез, но как бы стал чуть глуше.

– Хорошо. Больше не повторится.

– Итак, – я повторил вопросы и застыл в ожидании.

Трофей ухмылялся, но ничего не говорил. Вернее говорил много и охотно, так мы узнали много интересного о нас, о взаимоотношениях между нами, о его отношениях к нам и нашим родственникам, о взаимоотношениях нас, наших родителей с животными и кто из животных, как он считает, является нашими родственниками. Я с интересом слушал, жалея, что не взял диктофон, такое не должно пропасть во тьме веков, но когда он начал повторяться я попросил Алину заткнуть ему пасть. К сожалению я не уточнил чем и Алина, натянув на руку толстую кожаную перчатку, заткнула его ударом в зубы.

– Кляпом, пожалуйста, – сказал я.

Алина, мило улыбнувшись, затолкала ему в разбитый, окровавленный рот тряпку, обмотанную вокруг куска дерева. Трофей замычал, мотая головой. Мне кажется он до сих пор не верил, что мы будем добиваться от него правды силовыми методами. Ну, или он был беспробудно тупой, как вариант. Может быть он даже верил, что останется живым.