Читаем без скачивания Виталий Обедин Слотеры. Песнь крови. - Виталий Обедин

— Я вижу, ты пришел поговорить с Реджисом, Сет Слотер. Хорошо! — крикнула Ли-Ши через весь зал, нимало не смущаясь, что ее слышат все, кому не лень, — Но если через полчаса ты не поднимешься ко мне, можешь убираться к своей поганой эльфийке.

Она гордо удалилась.

Поворачиваясь к Реджису, я смущенно почесал нос:

— Уф… эта женщина умеет свести меня с ума. На чем мы остановились, Тихоня?

— Ты спросил, знаю ли я поговорку, сложенную о тебе в Уре. Я ответил, что знаю, — деликатно улыбнулся вышибала. — Никто не обращается за помощью к Слотеру по своей воле — всех толкают в спину мертвые.

— То-то и оно. Можешь представить себе, насколько плохо обстоят дела, если за помощью к Слотеру мертвые притолкали мертвых.

Реджис изобразил на лице вежливое удивление.

Я сел напротив него и начал рассказывать.

Глава V

ПРИНЦЕССА НОЧИ

Я хорошо чую немертвых.

Родичи полагают, это одна из граней Таланта, позволяющего мне выходить победителем из схваток с самыми отвратительными и опасными созданиями, которые только рождаются во чреве Матери-Ночи. А по мне, так просто удалось развить некий полезный для выживания инстинкт.

Ну да, не суть важно. Главное, что до сих пор чутье меня не подводило.

Вот и сейчас, едва раздался стук в дверь, как я почуял — посетитель, стоящий по ту сторону порога, давно перешагнул черту, отделяющую мир живых от мира мертвых. Тревожное предчувствии холодной лапой провело по спине и загривку, скомкав и смахнув сон.

Держа пистолет в руке, я тихонько соскользнул с кровати, стараясь не побеспокоить Таннис, и прошел к вешалке, на которой висела перевязь. Выдернув из ножен Дагдомар, шестикратно проклятый серебряный акинак с рукоятью из берцовой кости оборотня, я осторожно приблизился к двери.

Снаружи не доносилось ни звука. Однако я не сомневался, мои перемещения не остались непочуянными.

— Самое время вежливо постучать, — негромко предупредил я, поднимая пистолет и взводя курок. — Иначе я сочту себя не связанным правилами гостеприимства.

Пружина пистолетного замка скрежетнула достаточно громко, чтобы можно было услышать из-за двери, — конечно, если ты обладаешь слухом, сравнимым с кошачьим.

Тук. Тук.

Вышло негромко и очень вежливо.

Не опуская пистолета, я сунул Дагдомар под мышку и принялся отпирать замки и снимать защитные чары, наложенные на дверь. Пришлось потратить на это с минуту.

Я не отношусь к числу людей, помешанных на своей безопасности (хотя при моем роде занятий это было бы оправданно), но все же считаю, что мой вороватый племянник Джад Слотер лукавит, утверждая, будто используемые мной запоры и охранные знаки «не способны остановить даже занюханного воришку». Своих денег они стоят: попытка взломать дверь дорого обошлась бы даже демону средней руки, не говоря об обычном смертном. Просто Джаду легко говорить — его-то не удержит никакой замок! Такой уж Талант достался.

— Пригласите даму войти, лорд Слотер? — улыбнувшись, спросила ночная гостья.

Не здороваться с Выродком Слотером вовсе не одно из правил хорошего тона, хотя я и знал людей, которые убеждены в обратном. На самом деле это вопрос куда более глубокий. Я бы сказал, вопрос жизни и смерти. Причем не в переносном, а в самом, что ни на есть буквальном смысле.

Человек, пожелавший здравия Слотеру, зная, что перед ним стоит именно Слотер, обрекал себя на мучительную смерть. Толком не известно, почему и как это происходит, но немногочисленным скептикам, пренебрежительно относившимся к дурным приметам, уже случалось пополнять утренний урожай Мусорного патруля. Вид их усохших, мумифицированных тел заставлял озадаченно чесать в затылке даже работников Реанимационного амбара. А уж они-то всякого навидались.

Неизвестно, распространялось ли это правило (или проклятие?) и на неживых людей, но какой глупец захочет проверять на себе? Мертвая женщина, стоявшая за дверью в компании плечистого типа с серым, совершенно не запоминающимся лицом, впечатления глупой не производила.

И кстати о глупцах.

— Это дурная шутка, не так ли, баронесса?

Если у гостьи хватало ума, чтобы не здороваться со мной, то у меня, его тем более доставало, чтобы не приглашать в дом ее!

Вампир, вошедший в помещение по приглашению хозяина однажды, всегда сможет вернуться туда вновь — уже без всякого приглашения и минуя практически любые преграды. Низшие носферату таким даром, конечно, не владеют, но для вампиров высшего уровня, для баронов крови, стоявших во главе иерархии кровососов здесь нет ничего трудного.

— Ваши манеры не улучшились с нашей последней встречи, лорд Слотер, — Поздняя визитерша укоризненно покачала головой.

— Не могу сказать, что рад видеть вас, Шепот Ночи. Без осинового кола в вашем присутствии даже мне как-то неуютно, — честно ответил я.

— Мне тоже неуютно находиться в компании обнаженного мужчины, — фыркнула вампиресса. — Я, знаете ли, имела счастье умереть во времена, когда женщины еще помнили стыд, а в пуританских нравах не было ничего, вызывающего смех.

На ее месте я бы не стал упоминать слова «стыд» и «пуританские» применительно к собственной персоне. Потому как сам внешний вид баронессы воспринимался как одно сплошное приглашение к греху. Высокая, статная, с великолепным бюстом, туго обтянутым темно-зеленым атласом (я продолжал целиться как раз под мысок левой груди), она могла бы совратить и монаха. Истинная принцесса ночи.

Облик соблазнительницы еще больше подчеркивали хищно подведенные глаза и пунцовые без всякой помады губы. О, эти губы! Чувственность ее рта сулила поцелуй неземной сладости…

Вампира, к слову сказать, всегда легко узнать по губам. Они слишком яркие, часто припухлые и обязательно с маленькими вмятинами ближе к уголкам — следами клыков.

— Может быть, вы оденетесь, лорд Слотер, и мы погуляем по ночному городу? — предложила Шепот, — Я домоседка и никогда не бывала в этом районе. Покажете мне свои владения. Заодно мы прекратим нервировать вашу хозяйку.

Под хозяйкой баронесса имела в виду не Таннис, а вдову Маркес, жену покойного купца Хорена Маркеса, унаследовавшую от супруга кое-какое имущество, включая этот дом на Аракан-Тизис. Мы арендовали его на пару с доктором Шу — я снимал все комнаты второго этажа, а почтенный бакалавр медицины делил с хозяйкой первый. Ко мне вдова Маркес относилась со смесью восхищения и страха. Страха, пожалуй, было больше: она так и не набралась смелости пожаловаться на то, что ее парадная и холл время от времени превращались в подобие проходного двора для самой странной публики. Правда, вампиры до сих пор ко мне в гости точно не хаживали. Даже Реджис.

— Владения — это у вас, вампиров. А я всего-навсего снимаю на Аракан-Тизис несколько комнат. Что вас интересует кроме экскурсии, миледи? — Я не торопился убирать пистолет. — Впрочем, могу догадаться.

— Я думаю, вы уже догадались, лорд Слотер. Я наслышана о вашей проницательности, — Баронесса чуть склонила голову набок.

— И все же озвучьте, чтобы нам не ходить вокруг да около.

— Я уполномочена нанять вас, лорд Слотер. Некромейстер Алан желает, чтобы вы принесли ему голову Ренегата.

Вампиры изъявляют желание заплатить Ублюдку Слотеру за охоту на вампира же? Это немного выходило за рамки привычного. Обычно носферату всегда стремились решать свои проблемы исключительно собственными силами. Но я ничуть не удивился. Мы ведь в Уре, не так ли?

Я также не мог не оценить предложение и такт, с которым оно было сделано. Алан, это доисторическое ископаемое Ура, древнее, как описание греха в Священном Каноне, практически не покидал Квартал Склепов. Сообществом носферату он управлял из своего черного особняка, торчащего посреди вампирских владений точно гнилой зуб. Источенный временем, траченный молью и поросший мхом (как считалось), Алан и из особняка-то, в общем, носа не казал. Глазами, ушами и руками Некромейстера считались четыре барона крови, наделенные правом говорить от имени верховного немертвого.

А если точнее, три барона и баронесса.

Шепот Ночи стала последним вампиром, которого Алан обратил самолично. Его лучший киндред, любимица и любовница. Невероятная женщина. Слишком умная и опасная, чтобы я мог ею увлечься, несмотря на потрясающую красоту.

И слишком мертвая.

Тот факт, что Алан прислал ко мне не абы кого, а свое первое доверенное лицо, говорил о серьезности предложения. А еще об уважении, которое древний вампир, быть может, видевший еще первую битву кланов, испытывал к молодому Слотеру, собственной родней, именуемому Ублюдком.

Интересно, могут ли волки искренне уважать матерого волкодава?

— Алан знает мои расценки и условия?

— Иногда мне кажется, что Некромейстер знает все. — Баронесса крови дипломатично улыбнулась. — У него глаза и уши по всему Блистательному и Проклятому — как среди мертвых, так и среди живых.