Отзывчивая, какая невозможно отзывчивая девочка!
Зубов усиливает напор, ведет лапами по тонким очертаниям фигуры, нагло лезет между ног, но Катя, всхлипнув, пугливо сжимает бедра.
— Не надо, не надо, — сбивчиво шепчет она, — мне там… Больно пока…
— Я не собираюсь… Не волнуйся, — бубнит Зубов, преодолевая сопротивление и все же трогая пальцами клитор.
— Ой… Ой-ой-ой-й-й… — стонет Клубничка, тут же, в противовес своим же словам, податливо раздвигая ноги и прекращая его ласкать. Тонкие руки ее мечутся по стеклу душевой кабины, пытаясь зацепиться хоть за что-то, глаза закрыты, голова запрокинута.
Зубова тоже бьет током от одного вида ее, нереально заводящего, и хочется, чтоб кончила. А еще хочется ее попробовать на вкус.
Просто попробовать. Она там клубничная, он уже это знает. Но толком же не распробовал. Что там эти пальцы? Так, подразниться лишь.
Зубов опускается на колени и мягко кладет одну из подрагивающих от напряжения ног себе на плечо.
Катя в этот момент раскрывает глаза, оглядывается, словно не веря в происходящее и не понимая, где находится, и затем с изумлением и недоверием смотрит на стоящего перед ней на коленях Зубова.
— Вы… Боже… Что вы?..
Слов Клубничке явно не хватает, чтоб обозначить то, что он собирается делать, и потому она просто пытается неловко высвободиться, но Зубов не пускает.
Крепче сжимает сопротивляющиеся бедра, вытраивая позу так, как необходимо.
Время выбора прошло уже, теперь Зубов явно не собирается прислушиваться к невнятным, продиктованным ложным стыдом сомнениям.
Катя — его клубничная девочка, он ее хочет пробовать везде.
И никто ему не запретит. Даже сама Клубничка.
Зубов придерживает, смотрит насмешливо снизу вверх в испуганные и невероятно смущенные глаза, а затем мягко прикасается губами к клитору. Легко языком… И прижать.
— Ах-х-х… — Катя больше не пытается вырваться, она даже стоять бы не смогла, но вовремя находит поручень, ухватывается за него и чуть ли не обвисает, словно нарочно подставляясь губам своего любовника.
Зубов не из тех, кто упускает момент.
Она совсем не кровит уже, да и изначально там немножко было. Вот что значит грамотная подготовка объекта…
Растянул так, что и разрывы минимальны.
Он смыкает жадный рот на нежной плоти, и тоже еле удерживается на ногах, потому что вкус ее, насыщенный, клубничный, дурит голову настолько быстро и качественно, что дальнейшие действия помнятся и осознаются с трудом.
Зубов умеет доставлять женщинам удовольствие таким способом, знает, как это делать правильно, но сейчас все эти знания не пригождаются. Никакого осмысления происходящего, только чистые инстинкты. Голод.
Он просто целует ее внизу так, как делал это в обычном поцелуе, просто вылизывает, трогает сначала мягко, а затем все жестче и настойчивей, получая невероятный отклик и кайфуя от этого так же, как если бы опять брал ее, раскрытую и возбужденную.
Катя мечется по кабинке руками, запрокидывает голову, стонет громко, так, что, наверняка, по всему стояку слышно, выгибается, с трудом удерживаясь на ногах. А Зубов просто кайфует. От ее вкуса, ее реакции, ее стонов захлебывающихся. Кайфует от того, как она кончает, одуряя его своим клубничным ароматом.
И затем встает, прижимается, накрывая полностью своим мощным телом, и в пару движений руки кончает на мокрый животик так, как ни разу до этого. С горячим выдохом и укусом в нежную кожу плеча своей Клубнички.
И пару минут просто стоит, не в силах пошевелиться, не в силах вообще себя осознать.
То, что происходит сейчас с ним, далеко за гранью нормального и привычного.
Этому нет названия.
Любое название — будет пресным и бредовым.
8
— Подожди, Клубничка, — Зубов кладет широченную ладонь на плоский животик своей нечаянной радости-беды, притормаживая. Хоть и не хочется совершенно, и это сейчас, практически, смерти подобно, но все же требуется удостовериться, не глюк ли — легкие шаги в коридоре?
Потому что это могла вернуться Машка, и тогда, к сожалению, придется круглить праздник тела.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Клубничка послушно замирает, смотрит на него непонимающе своими огромными карими глазами, и Зубов тут же забывает, чего он там хотел услышать и проверить.
Вообще, впервые за последний час ему удается хоть немного прийти в себя, очухаться от нереально сладкого морока, в который утащила Клубничка своим: «Хочу вас».
И то — ненадолго.
Клубничка смотрит, прикусывает губку, краснеет, неловко ерзая на нем… Вздыхает взволнованно и томно, грудь с острыми сосками приподнимается и опускается…
И все.
И плевать, кто там ходит в коридоре, Машка, не Машка, да хоть сам генерал Савин!
Похер!
Оторваться сейчас от нее даже взглядом — невозможно. И Зубов не собирается этого делать.
В ближайшие пару часов — точно.
Хотя, не планировал. Вот вообще не собирался.
После душа он вынес не стоящую на ногах Клубничку в спальню и аккуратно уложил на кровать. Сам завалился рядом, не отрывая от нее взгляда.
Словно зачарованный, загипнотизированный. Казалось, стоит только перестать смотреть, и она растворится. Исчезнет!
А такого допускать нельзя было. Только не теперь, когда…
Зубов не собирался додумывать, что и когда.
Просто лежал, просто смотрел, как его Клубничка, измученная, мокрая, такая маленькая на огромной кровати, мирно посапывает в подушку.
Надо же, отрубилась практически мгновенно. Еще когда нес.
Зубов даже немного напрягся сначала, мало ли… Вдруг переборщил? У нее и так стресс от первого раза, а еще и он добавил, зверюга дикий…
Не мог угомониться никак, все трогал, тискал, изводил своими руками и ртом. Конечно, неопытная девчонка не выдержала. Тут и видавшая виды бабенка бы устала…
Он оперся на локоть, отвел мокрую прядь с лица Клубнички.
Красивая. Нежная такая, маленькая совсем. Девчонка.
Что он творит? О чем думает?
Осознание происходящего все пыталось пробиться через переполненный кайфом организм, но все равно в полной мере дерьмовым не воспринималось.
Все как-то в розовом свете, приятном таком…
Впервые за долгие годы Зубов позволил себе отключиться и не думать ни о чем. Не прогнозировать, не планировать, не выстраивать следующие ступени… Просто наслаждаться произошедшим с ним чудом.
Можно же иногда, правда?
Ему показалось, что он прикрыл глаза всего на секунду, спать не собирался совершенно. Какой тут сон, когда рядом — такая Клубничка, а еще где-то бродит без должного присмотра его объект, способная за пять минут насажать проблем на свою тощую задницу…
Тем не менее, оказалось, что вырубился.
И проснулся от мягких поглаживаний, легких, как порхание бабочек, по лицу, потом ниже — по груди, животу… И ниже…
Тонкие пальчики несмело провели по члену — по всей длине, и тот послушно встал по стойке смирно. Зубов подозревал, что и до этого там было неспокойно, но сейчас вообще все потяжелело. Сладко так, с предвкушением.
Он открыл глаза и увидел, как Клубничка, мягко переместившись в район его паха и изящно изогнувшись, внимательно изучает интересующий ее объект, тихонько водя пальчиком от головки вниз и невольно прикусывая нижнюю полную губку.
От этого зрелища член вообще воспрял духом, а Зубов прошептал хриплым разбойным голосом:
— Если ты его поцелуешь, Клубничка, он заплачет от счастья.
Катя вскинулась испуганно, глаза стали еще больше, невольно прижала пальчики к губам:
— Ой… Я не хотела…
— А жаль… — член дернулся, словно пытаясь самостоятельно попасть обратно в нежные объятия Катиной ладошки, — мне бы хотелось, чтоб хотела…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Зубов лежал на спине, закинув обе руки за голову, и смотрел на свою Клубничку с улыбкой и ожиданием.
Особо он ни на что не рассчитывал, конечно, глупо рассчитывать на инициативу от недавней девственницы, но мало ли… Сегодня — день чудес. Вдруг, он еще не завершился?
