– И как джентльмен ты навешал ей лапши на уши? – язвительно спросил Жан-Мишель.
– Малыш, ты же меня хорошо знаешь! Мы ехали почти полчаса через три округа в субботний вечер, надо же было украсить свой портрет жупелами основательно. Что я ей там наплёл, я сейчас не помню. Единственное, о чём я тогда пожалел, как и во всех других подобных случаях, так это о том, что мои родители не позаботились дать мне какое-нибудь двусложное имя, ну вот хотя бы как у тебя!
– Тебе нравится моё имя, Толстяк?
– Нет, но моё мне не нравится ещё больше! Если бы вместе с моим именем они бы выродили меня таким же коротышкой, как ты, то я бы просто застрелился. Извини, ничего личного, Жан-Мишель! – парировал Бонне. – Но Ноэль14! Чувствуешь себя Дедом Морозом. А вот если бы меня назвали каким-нибудь составным именем с дефисом посредине, а у моих предков ещё бы была дворянская частица! Я читал в одной исторической книжке про одного нашего соотечественника-графа, уехавшего потом на время в Россию и получившего там неплохую должность и богатые земли. Тяжело с именем Мари-Габриэль де Шуазёль-Гуфьё15 быть незамеченным императорами и женщинами!
– Ты сегодня в полном ударе, Ноэль, – заметил ему Феликс. – Отцу успел нажаловаться на своё недворянское происхождение?
– А ему уже всё равно. Его уже не интересуют ни императоры, ни женщины.
– Так ты успел погладить её хотя бы по бедру уже в такси? – поинтересовался Дидье.
– Ты понимаешь, мой арабский друг, там я не наглел и ещё старался сохранять дистанцию и романтический налёт. Но кому из вас пришлось ехать в марсельском такси с водителем «а-ля Джемба» и не почувствовать на себе прелесть некоторых марсельских поворотов? На одном из них моей новой знакомой пришлось схватиться за мою правую руку и её скрутило так, что мне пришлось ловить девичье тело по всему салону. На лету мне удалось ощупать содержимое верхней части её белья и удостовериться, что там всё в порядке. После такого восхитительного курбета я сделал замечание водителю, но так мягко, что он так и не понял: ехать ли дальше аккуратно или нет. Зато по приезду в «Кактус» я подал даме руку, открыв дверь такси с её стороны, и не отпускал до самой посадки за столиком.
– И что было потом? – спросил Мюллер.
– Увы, в этот день, кроме танцев – ничего, хотя моя рука успела славно погулять по её спине и окрестностям ниже! Но мы договорились встретиться на этих выходных.
– А она хоть красива? – это был Джемба.
– Достаточно для того, чтобы потратить на неё следующие выходные.
– Чёртова машинка, – Джемба решил выместить нервозность на пишущей машинке, каретка которой никак не хотела съехать по направляющей вправо после нажатий на букву «с». – Ты сдвинешься с места, или нет?
– Не насилуй старушку. Рапорт ты можешь подготовить и позже, после похода к инспектору, – заметил Бонне.
– Ты же пойдёшь со мной к Моро?
– Я подумаю над этим вопросом, – взметнулись вверх усики Бонне. – Конечно, если кто-нибудь угостит меня в обед бокалом хорошего вина…
– Вот так всегда! Шантажист. Не зря от тебя жена сбежала!
– Зато со мной остались мои верные напарники! Нет, просто я пытаюсь спасти твою машинку от нанесения ей телесных повреждений в состоянии аффекта. Попользуйся пока обычной ручкой, а машинку отдай в ремонт.
– В центральном комиссариате набирают специалистов-психологов для полицейских. Может, переквалифицируешься, Ноэль? – спросил с усмешкой Флери.
– Ладно, белые братья, – поднял тёмную не от загара руку Джемба, прерывая дискуссию. – Мне пора уже идти к инспектору. Кто со мной?
– Идём, идём.
Тома и Мюллер остались одни.
– Вот что мне нравится в этих парнях – они всегда готовы подставить друг другу плечо, – сказал Мюллер.
– Я это уже заметил.
– Ну что ж, давай знакомиться ближе. Надолго к нам?
– Пока на несколько месяцев. А вообще-то хотелось бы остаться и получить направление из школы в Марсель. Люблю юг, северные зимы не по мне.
– Я и сам здесь остался из-за климата, – согласился Мюллер. – Завоюй здесь авторитет, сработайся с ребятами, покажи себя настолько, чтобы помощник комиссара обратил на тебя внимание – он с этим поможет. Кстати, нынешний комиссар собирается на пенсию через год-другой, а наш Робер метит на его место. А эта должность уже другого уровня – ты полу-политик. И если и охотишься сам на кого-то со стволом в руках – это должна быть уж очень крупная дичь.
– Согласен, Феликс. А ты давно в Марселе? – поинтересовался Тома.
– Уже третий год. Ты бывал здесь раньше?
– Нет, не доводилось.
– Тогда давай я тебе начну показывать город изнутри. Здесь недалеко. Ты уже оформил свои документы?
– Ещё не успел.
– Поступило одно странное заявление, надо его отработать. Побольше смотри и слушай, поменьше говори. Вопросы будешь мне задавать, когда останемся одни, чтобы не спугнуть граждан. Оружие и бронежилеты нам, надеюсь, сегодня не понадобятся.
Идти действительно пришлось недалеко. Они поднимались вверх по этажам одного из домов по лестнице.
– Сильно не отставай, стажёр, а то пропустишь все нюансы, – подгонял Тома лейтенант-оперативник. – Здесь не заминировано, но на нашей работе ухо надо держать востро круглосуточно.
– Я иду след в след, Феликс, – ответил поднимающийся за ним Тома. – Просто лестница крутая и узкая.
Они не успели подняться на площадку третьего этажа, как открылась дверь одной из квартир и стариковский голос тихо спросил:
– Господа, вы из полиции?
– Вы угадали, – отозвался Мюллер. – Мсье Гарнье? Это вы звонили с утра пораньше?
– Да, и я же жду вас уже более получаса!
– Так в чём дело? Может, вы пустите нас в квартиру, чтобы мы не шептались с вами на лестнице?
– Да, входите. Могу я взглянуть на ваши документы?
Мюллер достал из кармана своё удостоверение и жетон. Удостоверение он показал хозяину квартиры, жетон – незаметно вложил в руку Тома и подмигнул ему.
– Вы предусмотрительны, и это правильно. Вот моё удостоверение, я лейтенант Мюллер, а это – лейтенант Тома. Так в чём дело, собственно?
– Видите ли, я живу один. И в соседней квартире тоже одна жилица, молоденькая девушка. Не то чтобы красавица, но и не дурнушка.
– Мы не из службы знакомств, мсье Гарнье, – Мюллер решил его поторопить. – Объясните поскорее, для чего вы нас вызывали.
– Нууу, она всегда была одна. Вы понимаете. Никого не приводила к себе. Вчера около девяти вечера она ушла – я это случайно увидел в глазок входной двери. И её не было всю ночь!
– Вы что, всю ночь дежурили возле своей двери?
– Нет, но у меня зрение слабое, а вот слух сохранился отменный, а дверь её квартиры ужасно скрипит, когда она её открывает. Вы же не думаете, что я слежу за ней?
– Надеюсь, что это не так, – кивнул оперативник.
– И ещё. У неё тоже стоит телефон, но не как у меня – в комнате, а рядом со входной дверью. И когда он звонит, или она разговаривает по нему – мне всё слышно…
– Но вы, естественно, не слушаете, о чём она говорит.
– Нет, ну что вы! – старик поискал взглядом глаза молчавшего Тома, словно искал в нём поддержки. – Но после её ухода телефон в соседней квартире трезвонил настойчиво раз десять. Что только подтвердило мою догадку, что её там нет.
– Как зовут вашу соседку?
– Бернар, Анни Бернар. А утром, около семи утра…
– У вас бессонница?
– Возраст, молодые люди, возраст, – посокрушался Гарнье. – Так вот, утром я случайно выглянул в окно, которое выходит на улицу и увидел, что в наш подъезд зашла какая-то незнакомая мне дама…
– …после чего вы быстро перебежали от окна в комнате к своей входной двери и убедились, что незнакомка зашла в квартиру мадмуазель Бернар! – продолжил за него Мюллер.
Гарнье взглянул на него почти восхищённо:
– От вас ничего не скроешь!
– Я понял причину вашего беспокойства, мсье Гарнье, – усмехнулся рыжий оперативник. – Пойдём, Тома, проверим кто там. А вам мы весьма благодарны за вашу бдительность, особенно сегодня, когда страна переживает непростые дни!
– Это мой долг, господа офицеры, – выкатил грудь колесом старик, поблёскивая стекляшками очков.
– Тогда мы выходим, а вы плотно закройте за собой дверь и не забудьте повернуть ключ в замке. На всякий случай. В перископ вашей двери и при наличии такого острого слуха информации о нашей операции у вас и так будет предостаточно.
«Молодые люди» вышли вновь на лестничную площадку и Мюллер уже собирался нажать на звонок соседней двери, но, словно вспомнив что-то, громко прошептал:
– Закройтесь на ключ, мсье Гарнье! – после чего моментально щёлкнул замок в двери старика.
Можно нажимать на кнопку звонка! Первое дело с участием стажёра Франсуа Тома завершилось этим фактом проверки: молодая хозяйка этой квартиры, Анни Бернар, просто ночевала не дома, забыв или не пожелав предупредить об этом свою мать, которая и приехала из Пюжо под Авиньоном самым первым утренним поездом к дочери, обеспокоенная тем, что не смогла пожелать студентке «спокойной ночи» по телефону. Впрочем, та появилась дома через четверть часа, но Мюллер и Тома, удостоверившись, что с мадемуазель всё в порядке, поспешили оставить Бернаров одних, и семейные разборки происходили уже без участия полицейских…
