спасти жизнь хотя бы Хехехчин? Ха! Да я в том, что сам выживу, не уверен.
Кого видят наши враги? Одинокий знатный рыцарь с десятком богато экипированных воинов, знаменосцем и двумя знатными дамами, за каждую из которых можно получить богатый выкуп, да ещё и потешиться перед тем, или продать кому-нибудь в гарем. Добыча опасная и зубастая, но так ведь и соблазн какой. А, алчность помрачает разум. Откуда им знать кто мы и наши возможности?
Турецкое седло, не позволяет нанести таранный удар копьём. И это благо, так как в нашем случае лобовая атака на полторы сотни вражеской конницы, идущей с копьями наперевес, — верная смерть. Даже если на большинстве из них засаленный халат вместо доспеха. И какая тогда разница, сколько врагов мы успеем забрать с собой? Но таранного удара конницы опасаться не приходится, и здесь и сейчас всё решит звонкая сталь, удача, храбрость и мастерство воинов. Из нас из всех нанести полноценный копейный удар смогу лишь я, но этого слишком мало для победы. Если будет на то воля Божья — прорвёмся. Если нет — заставим врагов дорого заплатить за их ошибку.
Торопливо занимаю место впереди импровизированного клина. Справа и чуть позади мелькнуло бледное лицо мальчишки-оруженосца, судорожно сжимающего древко гонфалона, — чёрно-белое поле, разделённое по диагонали — шить знамя моих родовых цветов не было времени. Жалко пацана, — освободиться из плена только для того, чтобы сгинуть в первой же сшибке… Хотя это лучше, чем умереть рабом. Взмахом меча и криком указываю девушкам на него, и Мэрион даже успевает махнуть в ответ искривлённым клинком из зачернённой стали, в знак того, что поняла команду.
Внезапно самопроизвольно активировался параллельный поток сознания. Я не слышал Глас, не видел текст системного оповещения, это даже не походило на мыслеречь, как при общении с духом. Просто внезапной вспышкой в темноте наступило осознание поступившего задания на защиту союзников, со всеми подробностями и с пожеланием выжить самому. Гавриил всё-таки услышал мою молитву.
Задание довольно многословное, но мне не пришлось читать его по слогам, я как бы воспринял всё сообщение одним куском. Удобно, а главное — быстро. Чуйка и «интуитивно-понятный интерфейс» подсказали, что по-настоящему большой объём сведений подобным способом не воспринять, но вот такой, сравнительно короткий, — запросто. Запрет и все ограничения на убийство неинициированных существ в зоне проведения миссии, как и при штурме Маргата, сняты. Отдельными пунктами шло повеление в следующий визит к Гавриилу отчитаться о произошедшем и напоминание о божественной Каре, если Архангел сочтёт, что я обманул его доверие. О прибытии подкреплений в столь необычно переданном сообщении не было сказано ни слова, зато было заявлено наличие сорока двух союзных воинов. Что очень странно, ведь в моём копье их только одиннадцать. Но Гавриилу виднее, конечно. К слову, награду за помощь в сражении обязан им выдать я. Плевать, после боя разберусь. Если выживу.
Облегчённо выдохнув, оглянулся. Люди вокруг замерли, явно вслушиваясь в звучащий в голове Голос. А, нет, повернув голову, поймал сосредоточенный и осмысленный взгляд альвийки, которая глядя мне в глаза молча наклонила подбородок. Интересно, у неё тоже есть навык, позволяющий быстро получать и осмысливать системные оповещения, или она от природы быстро соображает? Не важно, быть может дело в том, что она просто опытнее, чем любой из нас. Поднимаю вверх кончик копья, освященного оружия, приобретённого мною у Гавриила после взятия Маргата. Его длина больше трёх метров, так что опускать его следует лишь непосредственно перед ударом. Ранг — всего лишь F, а значит, по прочности оно почти не отличается от обычного копья. Если сломается, то на ремонт придётся потратить дополнительные очки Системы или баллы репутации с Богом. Возможно, я зря пожадничал, и стоило улучшить его до Е-ранга, попросив Гавриила наделить его свойством прочности. Но священных очков на все мои хотелки в любом случае не хватит.
— В атаку! В Ра-ай! Иншалла-а!..
В общий хор неожиданно вплелись звонкие девичьи крики, — Хехехчин и Мэрион тоже не сдержались. Хотя жрице демоницы то что? Если кто и выживет в этой резне, так это она. А в следующий миг я выбросил лишние мысли из головы.
Укол. На моём первом противнике нет кольчуги, поэтому копьё пронзает его насквозь почти без сопротивления. Мне даже показалось, что я услышал лёгкий треск разрываемой плоти, перед тем как отозвал оружие обратно в карту, за мгновение до того, как его бы вырвало из руки. На первый взгляд ситуация может показаться далеко не безобидной, ведь даже смертельно раненый человек зачастую ещё способен сражаться, и, например, снести мне саблей голову с плеч. Но не в этом случае. При смертельном ранении оружие Системы выпивает жизненную силу жертвы мгновенно, что влечёт такую же мгновенную смерть. А мёртвец уже не способен за себя отомстить.
Шурх! Чужой наконечник соскальзывает с моего выставленного под наклоном цельнометаллического щита, срываясь в сторону. В столь прочной и совершенно гладкой поверхности определённо есть свои плюсы. Удар! Разогнавшийся Глэйс буквально сносит с ног красивого, но гораздо менее массивного арабского жеребца, с богато одетым всадником. Столкновение столь сильное, что я едва не вылетаю из седла, а замахнуться бастардом просто не успеваю. Противник оказывается уже за моей спиной, и нет времени оглядываться, чтобы посмотреть, что с ним случилось. Да и желания тоже, — не до того.
При столкновении «в лоб» двух отрядов конницы всё происходит очень быстро, — чуть замешкался и враг просто исчезает из поля зрения, а впереди вырастает следующий, подчас не один. Рублю выхваченным мечом, но турок в кожаной «чешуе» поверх халата успевает подставить лёгкий круглый щит из ивовых прутьев, обтянутых для прочности цветной нитью, который я разрубаю до бронзового умбона, скорее всего вместе с держащей его рукой. Ещё раз ударить не успеваю. Конь противника, после скользящего столкновения с Глэйсом, с жалобным ржанием сбивается с шага, и оказывается уже позади нас, вместе с заваливающимся на спину наездником. Скорее всего, до него дотянулся саблей кто-то из следующих за мной.
А на меня уже накатывается следующий воин, широко раскрывая рот в крике. Возможно, даже нечто осмысленное, но я ничего не слышу, в висках шумит кровь и бурлит боевой азарт. Вскидываю щит. Удар! Колю в ответ и конь волочёт моего противника мимо. По клинку пробегает знакомая рябь жизненной силы погибшего. Халат на голое тело — не чета доспеху. Впрочем, от такого колющего удара не спасла бы и кольчуга, — разве что самого густого плетения. К счастью встречаются они редко, так как
