Копье австралийских аборигенов свидетельствует о значительном шаге вперед по сравнению с тасманийским и напоминает копье мустьерского человека. Его длина составляет примерно 10 футов; у некоторых копий наконечники сделаны из твердой древесины с приклеенными колючками, у других кремневые наконечники (рис. 25). Для метания копья австралийцы пользуются специальным приспособлением. Оно имеет много разновидностей, но в основном представляет собой палку длиной около ярда с рукояткой на одном конце и колышком на другом. На рис. 26 и 27 показано, как пользоваться этим приспособлением. Его держат в правой руке, отведя ее далеко за спину, и уравновешивают левой рукой. Затем его бросают вверх и вперед, и, когда копье отрывается от руки, приспособление придает ему дополнительный импульс. Будучи в Австралии, Дарвин наблюдал, как туземцы бросают копье. «На расстоянии тридцати ярдов, — писал он, — прикрепляют шапку и пронзают ее копьем, брошенным с помощью приспособления, причем оно летит со скоростью стрелы, пущенной опытным лучником».
Стрельба на такое короткое расстояние означает, что австралиец должен быть хорошим охотником и следопытом, ведь ему нужно подобраться к своей добыче — кенгуру — на расстояние удара. До сих в Европе не находили мустьерских приспособлений для метания копья, но мы вполне можем предположить, что изобретению короткого копья предшествовало множество орудий более простого типа. Австралийцы делают деревянные щиты, которые являются усовершенствованной формой тасманийского снаряжения. Они гораздо уже средневекового щита, имеют форму длинного овала и составляют от 2 до 2 футов 6 дюймов в длину и от 6 до 12 дюймов в ширину. С внешней стороны щит закруглен, а с внутренней выдолблен так, чтобы осталась вертикальная рукоятка. Его наличие свидетельствует о ссорах и схватках, поскольку его единственным предназначением может быть защита обладателя от ударов копья. Однако нам неизвестно, пользовался ли щитом мустьерский человек.
Обязательно посетите Этнографическую галерею в Британском музее и посмотрите на наконечник копья, сделанный австралийцами в относительно недавние времена из осколка бутылки; это поразительная вещь, и человек, который сделал ее, был великим мастером. Также стоит сходить в зал каменного века, где находятся мустьерские копья, и сравнить их с австралийскими.
Из длинных осколков камня аборигены делают очень практичные ножи, формой напоминающие кинжалы, обмазывая их смолой с одного конца, чтобы получилась округлая ручка. С помощью смолы они укрепляют острые отщепы на конце деревянной палки и пользуются ими как резцами и теслами. Также встречаются острые каменные инструменты, вставленные в расщепленные палки подобно копейным наконечникам, но под прямым углом; их привязывают сухожилиями животных и приклеивают смолой.
В Британском музее хранятся некоторые отшлифованные и отполированные австралийские орудия, и здесь, в Европе, мы связываем их со следующим периодом — неолитом. Большой интерес представляют разные способы насаживания орудий на рукоятки, и доисторические люди наверняка пользовались каким-то аналогичным способом, чтобы защитить свои руки от острых как бритва сколов кремня. Как и тасманийцы, австралийцы разгуливают без одежды, но в своих хижинах надевают накидки из шкур; их сшивают сухожилиями с помощью костяных игл и шильев, которыми прокалывают шкуры. Аборигены носят ожерелья и головные повязки из ракушек и звериных зубов, а также украшают себя тем, что втыкают короткую палочку в перемычку между ноздрями. Они намазывают тела жиром и красной охрой, а еще отрубают фалангу у мизинца, подобно людям культуры ориньяк, как мы увидим в дальнейшем. Их жилища очень просты, в них останавливаются на один-два дня, чтобы сделать перерыв в странствиях. На рис. 29 изображено жилище такого типа, которое мог строить мустьерский человек, покидая свои пещеры на летний период. Оно представляет собой следующую ступень развития, вполне ожидаемую после тасманийского шалаша (рис. 17). В действительности оно похоже на два прислоненных друг к другу тасманийских шалаша, и строят его из подвернувшихся под руку сучьев и веток.
Австралийцы изобрели еще один способ добывания огня при помощи трения: деревянную палочку зажимают между ладонями и вертят, уперев в углубление в куске дерева, пока не загорится деревянная труха (рис. 30). Дарвин рассказывает об усовершенствовании этого способа: «Гаучо в пампасах… берут гибкую палку длиной примерно 18 дюймов и прижимают одним концом к груди, а другой, заостренный конец ставят в углубление в куске дерева и затем начинают быстро крутить среднюю изогнутую часть, как сверло».
Еще одно интересное изобретение австралийцев — челнок из древесной коры (рис. 31). По силуэту он очень напоминает тасманийский плот (рис. 21), но конструкция у него как у настоящей лодки, а не плота. От ствола эвкалипта с помощью каменного рубила отделяют длинную полосу коры и нагревают над костром, чтобы сделать ее гибкой. Из гибких ветвей, согнутых, словно ребра, сооружают каркас, сверху приделывают упор для ног гребца и по всей длине перевязывают лодку травяными веревками, которые не дают ветвям разойтись. Нос и корма обвязаны волокнистой корой. На глиняном днище разводят небольшой костер. Австралийцы отличные рыболовы, они изобрели остроконечный гарпун и рыболовные крючки из раковин и дерева.
Здесь мы находим еще одно основание для сравнения, так как в Европе после мустьерского периода мы встречаем искусные гарпуны, которые могли применяться только для ловли рыбы. Они не могли возникнуть без многочисленных проб и ошибок. Возможно, мустьерский человек охотился за рыбой с копьем без наконечника и, не получая хорошего улова, придумал более действенное орудие — гарпун. Следовательно, мустьерские люди пользовались какими-то лодками, которые, разумеется, давно уже исчезли с лица земли, так что за подсказкой мы снова вынуждены обратиться к другим первобытным народам. Австралийцы делают челнок еще одного типа, обшивая каркас древесной корой. К этому же типу относятся коракл — рыбачья лодка в Ирландии и Уэльсе, сплетенная из ивняка, а также каяк и умиак эскимосов, только в них вместо коры используется кожа, и возможно, что в мустьерский период это было так же. Мы знаем, что в эпоху неолита в Европе делали выдолбленные челноки.
Австралийцы ведут торговлю путем натурального обмена. Красную охру, которой разрисовывают тело, меняют на камни, пригодные для изготовления инструментов. Они совсем не знают письменности, однако сообщают известия с помощью деревянных знаков. В Британском музее хранится такое послание из Северного Квинсленда. Оно похоже на узкую короткую планку длиной примерно 3 дюйма с зигзагообразными надрезами и зарубками. Сообщение означает, что «за собаками как следует присматривают», а автору «нужна одежда». Женщины, как правило, носили только накидку из шкуры и, может быть, нечто вроде юбки из шерстяной бахромы вокруг талии да еще ожерелье из ракушек, так что все их одеяние не требовало больших расходов. Австралийцы, как и тасманийцы, превосходные охотники. Они едят мясо кенгуру и практически всех остальных птиц и зверей, личинки и куколки муравьев, рыбу и моллюсков. Их кухня очень напоминает тасманийскую; сначала тушу потрошат, а потом готовят в яме с углями. Все сухожилия потом идут в работу.
Еще одно их замечательное изобретение состоит в том, что женщины собирают семена различных растений, провеивают, пересыпая их из одного пичи в другое, чтобы шелуху унес ветер, и размалывают между камнями. Из полученной муки выпекают грубые лепешки. Пичи — это мелкая деревянная плошка, которую также используют в качестве совка или ковша. Мустьерские люди тоже могли собирать семена и таким образом положить начало длинной цепи, которая привела к возникновению современного сельского хозяйства. Австралийские женщины используют заостренную палку для копания, подобную изображенной на рис. 59, но без прикрепленного груза, чтобы увеличить ее вес. Палку применяют не для обработки земли, а для выкапывания медовых муравьев или ящериц, которых аборигены употребляют в пищу. Помните, мы приводили слова Дарвина о людях, питавшихся исключительно мясом, и это было повсеместным явлением до появления сельского хозяйства; но собирание семян естественным образом наводит на мысль о том, чтобы специально выращивать съедобные растения.
Австралийцы не практиковали каннибализм, за исключением ритуального, например в штате Виктория это считалось выражением почтения при прощании с покойными родственниками.
