в происходящее. Он вновь припал к окну, но тут же отпрянул, как ошпаренный, завалившись при этом на меня.
— Чего за хрень?! — орал он. — Что с моим лицом?
Я не смог сдержать смешка. Видать, отражение разглядел. Ну, лучше уж так, чем с моей подачки. А то я даже не знал, как вообще подступиться к открытию для него факта нашего возрастного скачка.
— Полагаю, что мы с тобой стали свидетелями какой-то необъяснимой аномалии, — я попытался придать спокойствие своему голосу. — И от того, что ты сейчас начнешь истерить, не поменяется ровным счетом ничего.
— Истерить? — взвился Дэн. — Да я выгляжу, как… как…
— Да-да, именно так, — поспешно кивнул я. — Слушай, я думаю, что нам стоит для начала хотя бы покинуть автобус. И снять верхнюю одежду, а то мне уже плохо становится.
Дэн меня начисто проигнорировал. Достав телефон, начал остервенело тыкать по экрану.
— Бесполезно, — констатировал я. — Я уже пытался. Связи ноль целых, хрен десятых.
Слушать он меня, естественно, не стал. Поэтому я лишь молча подождал, пока Дэн сам удостоверится, что никому он тут не дозвонится.
— Ладно, — наконец он, по всей видимости, относительно собрался с мыслями. — Пойдем. Моя психика и так сейчас получила непоправимый ущерб, хуже, думаю, уже не будет.
Скинув верх и повесив его за плечи, мы с Дэном выползли на свет Божий. Перед нами тут же открылся довольно-таки занимательный видок — небольшая заасфальтированная автостоянка с одним единственным столбом, который украшали знак с номером маршрута 410 и под ним «Осторожно, дети!». За ним гордо возвышались стальные, чуть снизу покрывшиеся ржавчиной, ворота, окаймленные оградой из красного кирпича, за которыми прослеживалась густая ухоженная растительность. На воротах читалась надпись «Совенок. Пионерлагерь». Допустим. По бокам же от ворот расположились две статуи пионеров, мальчик и девочка с горнами, или как там эти штуки назывались, в руках.
В остальном же — типовой летний пейзаж. Приятный теплый ветерок, вокруг сплошная зелень, птички поют, комары жужжат. И запах вокруг — ну прям точь в точь, как в далеком детстве. Когда трава была зеленее.
— Идеи? — спросил я у Дэна. Попробовал заодно вновь попытаться закурить. Дым немилосердно подрал глотку, но в целом терпимо. Если постараться подходить к этому делу без фанатизма, то со временем чувство отвращения должно исчезнуть.
— Может, мы умерли? — почесал голову тот.
Ну да, разумеется. Неужели нельзя предложить что-то более сконструированное?
— Не неси ерунды, — твердо заявил я. — Жизнь после смерти, мягко говоря, антинаучна.
— Ага, зато все остальное, смотрю, дофига поддается научному объяснению, — проворчал Дэн.
Мне лишь оставалось кисло улыбнуться. Ну а что я мог сказать еще? Да, мое мировосприятие сейчас немного пошатнулось. Но это совершенно не обозначало, что теперь стоит всерьез воспринимать любую мистику. Я постарался представить ситуацию с точки зрения моей профессии. Автобус, лето, помолодевшие мы, этот чертов лагерь — все это пациент, которого мне предстоит вылечить. Перво-наперво, составить анамнез. Мы определенно не умерли. Тактильные ощущения как бы намекали. Живы-здоровы, даже вон, помолодели. Если исходить из поведения водителя автобуса, то все происходящее, по крайней мере, для него — в порядке вещей. Стало быть… Стало быть…
Мои размышления, которые, скорее всего, и так бы не выявили никаких зацепок, прервал скрип петель. Я как-то машинально при этом спрятал электронку. Ворота чуть распахнулись и перед нами возникла девочка примерно… нашего уже, получается, возраста. Милая такая блондиночка, с добродушным личиком, глубокими синими глазами, двумя толстыми косами за спиной и довольно привлекательной для мужского глаза фигуркой, которую скрывала приталенная… пионерская форма? Не, ну ладно, ворота хоть и обозначали территорию за ними как пионерлагерь, но все равно, что? При всем уважении, эта девочка была, скажем так, немного старовата для пионерки. У них тут тематическая сходка какая-то? Или же…
Картинка складывалась сама собой. Немыслимая, но, связывая все факторы, наиболее логичная на данный момент. Мы попали в какое-то альтернативное прошлое. Далекое или же относительно недавнее пока не очень понятно. И сейчас нас готовятся принять в ряд пионеров на нуклеопептидах. Класс.
Мда, допрыгался я. Съездил за город мозги проветрить. Теперь хрен его знает, чего вообще дальше делать.
Краем глаза я глянул на Дэнчика. Тот определенно уже не шибко задавался какими-то экзистенциальными вопросами и, мгновенно забыв обо всей своей получившей «непоправимый ущерб» психе, улыбался как кот, получивший в свое распоряжение большую миску сметаны. Ага. Чтоб я еще хоть раз поверил его психозам.
Блондинка одарила нас каким-то недоверчивым взглядом. Что-то явно сбило ее с толку. Поиграв немного с нами в гляделки, она осторожно приблизилась. Мы все это время стояли аки оловянные солдатики, не в силах пошевелиться.
— Привет, ребят. А кто из вас Семён? — наши уши были награждены приятным, почти музыкальным голосом.
Мы с Дэном одновременно переглянулись. Нам что, тут еще и имена до кучи поменяли?
— Да вроде никто, — честно ответил я. — С утра, по крайней мере, не были.
— Я для нее согласен быть хоть пугалом огородным, — быстро шепнул мне Дэн.
— Завали, — рыкнул я.
Недоверчивость во взгляде блондинки сменилась недопониманием. Из небольшой сумочки, перекинутой через плечо, она выудила какие-то бумажки, которые тут же начала жадно пробегать глазами.
— Странно, Ольга Дмитриевна ведь говорила, что один должен приехать… — бормотала она.
Так-так. Ольга Дмитриевна, как нетрудно было догадаться, кто-то вроде местного решалы. Учтем. К ней определенно надо попасть в первую очередь.
Наконец, блондинка что-то отыскала в своих бумажках. По крайней мере, на ее ангельском личике больше не читалось того недоумения.
— Очень интересно, — мило шмыгнула носиком она. — Действительно, новеньких двое. И ни одного Семёна. Так-так… Максим Жеглов?
— Это я, — я вяло махнул рукой.
— А ты, стало быть, Денис Мартынов? — блондинка одарила моего друга лучезарной улыбкой.
— Он самый, — живо закивал головой Дэнчик. Ох, избавьте меня от этого, ради Бога…
— Что ж, тогда добро пожаловать в «Совенок»! — радостно проскандировала блондинка. — Меня зовут Славяна, но все меня зовут просто Славей. Вы тоже так зовите, лишний официоз нам ни к чему. Я помощница вожатой старшего первого отряда Ольги Дмитриевны Банниковой. Сейчас я вас к ней отведу, она поможет вам с устройством. Только, для начала, разрешите глянуть на ваши путевки? Вы уж извините, если доставляю дискомфорт, но таковы правила, тем более еще с утра вожатая мне говорила, что должен приехать только один мальчик, а тут вас аж целых двое. И ни один из вас не он.
Понимаю. Русский бардак — он везде бардак, в каком бы времени и Вселенной не находился. Удивляться тут вообще нечему.
