Читаем без скачивания Ужас в Белом Доме - Уоррен Мерфи

– Всему виной засуха! – сердито затряс бородой Чиун. – И безмозглые бестии, захватившие власть в деревне! И козни врагов-соседей! И...

– Короче, – продолжал Римо, – пока Мастера Синанджу не начали наниматься по всему свету на такую вот службу, деревня прозябала в крайней бедности. От этого они ее, конечно, избавили – но до сих пор любят утверждать, что, мол, спасают от смерти детей и все прочее.

– А этих... Мастеров – их что, много? – спросил президент.

– Нет. Вот остался Чиун и... ну и я, наверное. Но такова традиция Синанджу – говорить о Мастерах так, будто все они живы и здравствуют. Вы ведь думаете о времени как о прямой – сзади прошлое, впереди будущее, вы находитесь посредине. А по нашим представлениям это нечто вроде большой тарелки – так что и прошлое, и настоящее, и все, что будет находятся, так сказать в одной плоскости.

– Но ученики после мастеров остались? – полуутвердительно спросил президент.

– Нет. Чиун первый из них имеет ученика – да еще иностранца к тому же.

– Ага. Но чем же именно они занимаются?

– Я ведь говорил вам – это Дом наемных убийц, – ответил Римо.

– А, и он сердится из-за того, что ему приказали меня не трогать?

– Ну... вообще да. Понимаете, он видит живого президента – а он уже столько времени не имел возможности лишить жизни государственного деятеля. И это оскорбляет его... ну, как если бы вы были президентом Соединенных Штатов, а вас возьми и назначь президентом ассоциации аптекарей. Поняли, в чем дело? Да нет, ни черта вы не поняли.

– Значит, он собирался убить меня, – медленно произнес президент. Его лицо потемнело.

– Говорил же я – не сможете вы ничего понять, – покачал головой Римо.

– Я понял только одно – моя жизнь в опасности. Кстати, кто вас впустил?

– Впустил? – поднял брови Римо.

– Ваша безалаберность, – проскрипел Чиун.

– Слушайте, хотите сами убедиться в том, что у вас тут все открыто, как на ладони? Вы, по сути уже мертвы. Вас, фигурально говоря, уже сунули в духовку – осталось вынуть и поперчить, – Римо осклабился. – Какая, к черту, охрана? Здесь ничегошеньки нет. Смитти сказал, что мы должны, вроде, спасти ваш зад – так пошли, сейчас все сами увидите.

Позже президент обращался за консультациями к видным врачам, специалистам из ЦРУ и разведки, пытаясь выяснить один вопрос – насколько сильным бывает внушение.

– Вот, например, – объяснял президент, – если вас заставляют глубоко дышать – может это способствовать... э-э... гипнотическому внушению?

И всякий раз после этого он вспоминал то, что произошло после странного разговора в ванной. Ему предложили несколько раз глубоко вдохнуть – объяснив это тем, что в его нервном состоянии это лучший способ взять себя в руки – после чего все трое вышли из ванной и президент почувствовал, как руки корейца сомкнулись вокруг его пояса, пожилой азиат с неожиданной легкостью приподнял его. Он лишь ощутил легкий приятный аромат, исходивший от кимоно Чиуна – настолько тонкий, что временами и он казался президенту галлюцинацией.

Они двигались, не издавая ни единого звука; их поступь была более неслышной, чем сама тишина. Оба словно стали бесплотными – так что когда они приблизились сзади к одному из охранников Службы, он продолжал неподвижно стоять, ни сном, ни духом не подозревая об их присутствии. Странное чувство – находиться в двух шагах от человека, абсолютно уверенного, что позади него никого нет.

Движения президент не видел – он заметил лишь, как шевельнулись складки кимоно Чиуна в том месте, где должна быть рука, и в следующую секунду голова охранника бессильно упала на грудь, как будто его ударили по затылку чем-то тяжелым. Подхватив стража под мышки, Римо усадил его на стоявший рядом стул.

– Вы ведь не убили его? – с беспокойством спросил президент.

– Да нет, – мотнул головой Римо. – Минут через пять он очухается и подумает, что заснул на посту. А теперь – ш-ш! Тихо! В этом зале полным-полно ушей и гляделок – все ваши электронные дела!

Президенту все больше казалось, что он видит сон, в котором его влекут по миру тишины две беззвучных, невидимых тени; но в этом мире тишины стали вдруг слышны звуки, недоступные человеческому уху при свете дня, – жужжание, скрежет, попискивание таинственных механизмов. После он спрашивал специалистов, какие именно устройства были установлены в этой части здания. Оказалось – скрытые камеры на шасси, снабженных мотором. Нет, вычислить их по звуку нельзя – на расстоянии двадцати ярдов шум моторчика кажется комариным писком.

– Это вот таким – «зз-мм-бип»? – уточнил президент.

– Да... Но сэр, для того чтобы это услышать, нужно приложить ухо к самому корпусу, а чтобы приложить ухо к корпусу, придется как минимум взломать стену.

Они двигались дальше, все так же ничем не нарушая молчания, иногда замедляя шаг, словно наблюдая за игрой в загадочном представлении, где их – единственных зрителей – не видят актеры. У поворота коридора, отмеченного большой аркой с позолоченным орлом – за пределами Белого дома это сооружение могло бы показаться верхом нелепицы – они остановились. Покрывавшие стену обои с портретом какого-то генерала времен американо-мексиканской войны с треском лопнули, за ними, словно свежая рана, открылась трещина в деревянной панели; с рваных краев сыпались чешуйки отставшего лака – точно таким крыли дерево в старых домах на родине президента, в Джоржии; сейчас их, конечно, давно уже перестроили, но он помнил.

Шагнув в открывшийся длинный пролом, президент вдруг почувствовал, что трещина смыкается за его спиной. Он стоял один в душной, кромешной тьме ниши... и тут стена пошла на него, сжимая, сплющивая его тело, грудь сдавило, стало нечем дышать, а ниша становилась все более и более тесной. Он попытался вдохнуть, но воздух не поступал в стиснутые деревянным корсетом легкие, он не мог даже вскрикнуть – и уже не знал, окружает ли его темнота предательской ниши или мрак помутившегося перед смертью сознания...

Невозможно было двинуть ни рукой, ни ногой, оскаленный в беззвучном крике рот не закрывался – на нижнюю челюсть давила балка из сухого дерева.

Сейчас он умрет. Он доверился этим двоим – и заплатит за это, задохнувшись в темной норе в стене дома, из которого он, как ему казалось, еще долгие годы мог править этой страной.

И сам он подписал себе приговор, позвонив по этому чертову телефону, словно воплотившему все, против чего он некогда поклялся бороться всю свою жизнь беззаконие, тайную войну, игру на слабости и пороках ближних. Само существование этой банды под названием КЮРЕ говорило лишь об одном – демократия не работала. И теперь Всемогущий карает его за то, что он обратился к методам, которые – и ведь внутренний голос подсказывал ему – противны человеческим и Божьим законам.

Мелькнула мысль – наверное, нечто подобное чувствовали матросы подводных лодок, задыхавшиеся на большой глубине. Странно, но он не ощущал ни страха, ни сожаления... и сквозь невыносимую боль, терзавшую распластанное по стене тело, пробивалась странная мысль: это не конец. Там не бывает так больно.

И вдруг – снова свет, и он стоит, пошатываясь и ловя ртом воздух, в большой, хорошо освещенной комнате. Он узнал ее. Это был Овальный кабинет. Позади него раздался легкий щелчок – и дверь потайного хода снова стала деревянной панелью стены.

– Бог мой, – произнес президент сдавленным голосом.

– Да, – подтвердил Чиун.

– Значит, в Белом доме есть целая сеть потайных туннелей...

– Нет. – Чиун покачал головой. – В любом из известных мне дворцов их намного, намного больше. Но ни один трон в мире не просуществовал бы без них и дня. Впервые это поняли еще владыки Египта.

Именно тогда, как вспоминал позже сам глава государства, он начал осознавать то, о чем многочисленные наследники всевозможных царствующих династий догадались за много столетий до него. Каждый из них – объект охоты, и чем больше сосредоточенная в его руках власть, тем чаще будут совершаться попытки отнять ее. Вместе с жизнью. Еще египетские фараоны поняли, что большие деньги купят любого, а самые большие могут стать ценой головы правителя. И потому, дабы уберечь голову помазанника, всякий раз по завершении строительства дворца очередного владыки слетала с плеч голова главного архитектора – придуманные им секреты царского обиталища он уносил с собой вглубь могилы.

Замки августейших особ средневековой Европы имели больше потайных ниш, выходов и лазеек, чем самый современный стадион. Прервав Чиуна, президент осведомился, не желает ли он поделиться информацией о тайнах Белого дома с ЦРУ. Однако великий Мистер Синанджу наотрез отказался.

– Дом Синанджу прошел долгий путь. Тот, что лежит перед ним, еще более долог. Мы возвели стены государства задолго до того, как в вашей стране забрезжил первый луч разума. И когда вам суждено будет пасть, подобно династии Минь или империи римлян, мы пребудем – но наши тайны останутся тайнами. Ибо немощь, сохраненная в тайне, по-прежнему остается немощью – но поделившись ею с другими, легко найти способ преодолеть ее.