– Поняла, господин. Скоро обед готов будет. У нас сегодня куропатка в сливочном соусе, суп из шампиньонов и пирог с крольчатиной.
Цейс довольно улыбнулся и пожевал губами, как будто уже чувствуя на языке вкус куропатки и крольчатины.
Я хлопала глазами, пытаясь взять себя в руки. Вон как оно закрутилось! Только приехала, и опять куда-то ехать! В какую-то неведомую Лиллидору, в глушь, работать гувернанткой перезрелой девицы!
Но что поделать: я сама желала новой жизни и приключений. А значит, Зоя Александровна, получите и распишитесь.
– Вопросы есть? – спросил Цейс, сцепив руки. Ему явно не терпелось поскорей избавиться от меня и сесть за обеденный стол. А у меня, между прочим, крошки во рту со вчерашнего дня не было. Утром я была слишком взволнована, чтобы завтракать.
– На стоянке дилижансов можно купить еды? – спросила я, почти ни на что не намекая. Однако я бы не отказалась отведать супа из шампиньонов, предложи мне консул остаться на обед.
– Ну, есть буфет, но покупать еду там не советую, – пожал консул плечами. – Мара, сваргань ей бутербродов каких-нибудь на дорожку! – сжалился он наконец.
И на этом спасибо.
– Вот еще... – вспомнил консул. – Дадим тебе сумку с вещами – стандартный набор для приезжих. Там местная одежа на первое время. Платье, плащ, башмаки. Советую переодеться. В Лиллидоре наших совсем нет, на тебя глазеть будут. Еще за нищенку примут.
Он поморщился, выразительно глянув на мои джинсы с прорехами на коленях и куртку с кожаными заплатками на локтях.
– Ну и мода нынче на Земле! Стыд один. То ли дело местные девушки одеваются – юбочки, чулочки, подвязки... – перечислил он со знанием и мечтательно закатил глаза. – Мара тебе подберет что надо. Поторапливайся!
Я поняла, почему в интернете Цейса обзывали ленивым идиотом. Он и правда ленив и беспечен. Это может плохо кончиться для земного консульства.
Глава 3. Орбус повелителя немертвых
Мара сноровисто приготовила необходимые вещи. Из обширного гардероба выудила длинное платье, плащ с капюшоном, башмаки и пару чулок. А также выдала грелку, мыло, переносной светильник и аптечку.
Комплект попаданца, окрестила я его.
Переодеваться в местное я, однако, не стала. Путешествовать лучше в удобном, привычном. Ничего страшного. Наверняка многие иномирцы предпочитают носить джинсы и свитера. Вряд ли я буду выглядеть белой вороной.
Теперь к моей сумке прибавился кожаный дорожный сундучок, перехваченный ремнями.
Консульская коляска была приличная, возница воспитанный, немногословный. Он довез меня до гостиницы, откуда отправлялись дилижансы в другие города и провинции.
Там он показал, где купить билет, махнул кнутом и укатил. Я осталась сама по себе.
Стояла и растерянно хлопала глазами – так тут все было странно.
По мощеному двору расхаживали конюхи и путешественники в одеждах, словно заимствованных в костюмерной исторического фильма. Люди болтали, смеялись, обнимались с провожающими. Газетчики предлагали свой товар, лошади бренчали сбруей, кондукторы спорили с пассажирами.
Молоденькая кассирша в деревянной будке обошлась со мной вежливо.
– Впервые продаю билет в Лиллидору иноземке, – заметила она с удивлением. – Все иноземцы живут в столице или в своих поселках близ рудников. В провинцию едут немногие. Да еще так далеко!
По местным меркам триста километров – край света. Это в нашем мире высоких скоростей, автомобилей и поездов такое расстояние – пустяк.
Выходит, других землян в Лиллидоре не будет. Это плохо. К кому мне обратиться за помощью, если что? Консул велел писать ему или отправлять почтовых голубей.
«В Лиллидоре нет магов с их говорящими зеркалами и хрустальными шарами», – объяснил он.
Это меня не обрадовало. Похоже, Лиллидора – глухомань, дыра дырой. Что ж, в столицу рвутся многие земляне, а вот провинция Элленвейла исследована путешественниками слабо.
Стану первопроходцем, успокаивала я себя. Это вам не пошлый туризм с экскурсиями и замыленными достопримечательностями. Меня ждет настоящий Эленвейл, который видят немногие. Три месяца уж как-нибудь протяну, а там, может, в Нианоре для меня сыщется местечко. Если не решу вернуться домой.
Пока домой не хотелось. Я только начала входить во вкус приключения и уже немного освоилась.
Теперь я с удовольствием разглядывала пеструю толпу у гостиницы. На меня тоже посматривали. И даже порой тыкали пальцами. Впрочем, гримасы мне корчили дружелюбные и любопытство местных не обижало.
Подъехала длинная карета, запряженная четвериком рослых лошадей. Красная надпись на боку кареты уведомляла о маршруте. Карета ехала в далекий приморский Мерстад, а Лиллидора была предпоследней остановкой перед конечной.
Кто-то из пассажиров полез на верхние места, я же забралась внутрь.
Ехать предстояло в тесноте. Всего в карету набилось шесть человек. Меня зажало между дородной дамой в пышном платье и почтенным седобородым господином, насквозь пропахшим йодом.
Напротив сидели трое смешливых мужчин в кожаных поношенных куртках, с мешками и инструментами. Странствующие мастеровые, решила я.
На сиденье рядом с возницей забрался кондуктор, затрубил в рожок, и карета тронулась. Я почувствовала себя героиней старинного романа.
Дама тотчас начала капризничать: велела закрыть окно тяжелым занавесом, потому что солнце слепило ей глаза, приказала мастеровым поджать ноги. А затем взялась за меня.
Она сыпала вопросами о том, что привело иноземку в Эленвейл, и почему я еду одна так далеко.
Седобородый господин – аптекарь Гросс, представился он, – тоже не отставал. С дотошностью ученого он расспрашивал о жизни на Земле.
Аптекарь был уроженцем далекой провинции, и я с трудом понимала его скрипящий говор. От усталости кружилась голова, слипались глаза. Карету трясло, меня начало мутить.
Я ограничивалась короткими ответами, порой невпопад. Поэтому, боюсь, аптекарь получил неправильное представление о том, как все устроено в нашем мире.
Как мне показалось, он остался убежден в том, что домой для развлечения мы приглашаем актеров и певцов (это он так понял телевидение), а нравы у нас настолько вольные, что люди могут выйти на улицу в чем мать родила, и никто
