Внизу? Вряд ли.
– В гостевой.
Очевидно, нижний этаж для меня еще не открыт. Я должна выйти и встретиться с ним лицом к лицу, но я боюсь увидеть его реакцию. Мое оправдание сработало? Было ли достаточно вида моего обнаженного тела, чтобы отвлечь его? В любом случае, я не могу оставаться в ванной, как бы мне ни хотелось.
Когда я открываю дверь, он стоит прямо передо мной. Увидев меня, он осматривает мое тело сверху донизу. Улыбка исчезает с его лица:
- Мне нравится твое полотенце.
Черт.
Шоу начинается
На этот раз он не заковал мои ноги, когда я лежала на кровати. Моя левая рука тоже свободна, а правая привязана к этой богом забытой постели. Интересно, было бы по-другому, если бы я не вышла из ванной без его ведома. Чашка чая стоит на шатком столике слева от меня – в легкодоступном месте, когда я почувствую в ней потребность. Я не хочу пить. Мои нервы на пределе и подавляют голод и жажду.
– Ты не хочешь пить? – спрашивает он из угла комнаты, сидя на стуле, который выглядит так, будто прикручен к полу.
– Чай пока слишком горячий, – лгу я.
Снова тишина. Я хотела продолжить разговор, но я не знаю, что сказать. Я не хочу его расстраивать и не хочу, чтобы он знал мои истинные намерения. Он по-прежнему смотрит на мое тело, а не на лицо. Прежде чем надеть на меня наручники, он позволил мне надеть трусики, но только их. Теперь он просто сидел, ничего не говоря, но его глаза насиловали меня, как тогда, когда он стоял у лестницы.
– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил он.
Я не знаю. Придумай что-нибудь. Не расстраивай его. Просто поболтай. Представь, что вы только что познакомились с ним в кафе или где-то еще. Вы просто два обычных человека, которые впервые встретились за чашкой капучино по завышенной цене.
– Как тебя зовут?
Я задаю первый логичный вопрос.
– Ты знаешь мое имя.
– Мистер Дженкинс. Я знаю твою фамилию. А имя?
– Питер.
– Мне нравится. Тебе подходит.
Моего бывшего звали Питер. Он тоже был психом. Он улыбается, не подозревая, что я только что оскорбила его.
– Сколько тебе лет?
– Тридцать два.
Улыбка снова сползает с его лица.
Темы для разговоров уже начали иссякать. Я в панике, не знаю, что спросить дальше. Он продолжает поглядывать на чай. Его беспокоит, что я еще его не выпила? Я беру чашку и делаю глоток.
Улыбка возвращается на его лицо.
– Вкусно, спасибо.
– Пожалуйста.
Чай совсем невкусный, ему не помешал бы сахар. Но я ничего не говорю, я просто рада, что там нет наркотиков.
– Что бы ты хотела сегодня на ужин?
Я не хочу отвечать. Я не хочу быть сегодня с ним на ужине. Я все еще пыталась найти выход.
– Ты выбирай. Это более романтично.
Он выглядит озадаченным. Не слишком ли я давлю на него? В некоторых фильмах, которые я видела, мужчины сами заказывали еду для спутниц, когда они посещали хорошие рестораны. Думаю, он не смотрел те же фильмы, что и я, и его выбор фильмов, вероятно, не слишком далеко отошел от "Техасской резни бензопилой".
– Тебе нравится тунец?
Не совсем, но мне все равно. Сегодня вечером меня здесь не будет, я постоянно твержу себе об этом.
– Конечно.
– Если хочешь, я приготовлю стейки из тунца с картошкой.
– Звучит прекрасно, – снова солгала я.
И снова тишина. Он мне и так не доверяет, так почему я так боюсь задавать неправильные вопросы, так спроси его, что правда хочешь знать.
– Почему именно я?
– Что?
– Почему именно я? Из всех девушек, которых ты встречал в своей жизни, почему ты выбрал меня?
Это вопрос, который, по моему мнению, заслуживает ответа. Возможно, я смогу убедить его, что ему не нужно держать меня в плену, чтобы я была его девушкой. Возможно, я смогу убедить его, что наши отношения выйдут на новый уровень, если он мне разрешит вернуться на работу... вернуться к маме и папе.
– Ты был единственная, кто сказал "да", – ответил он.
Кто сказал, что романтика умерла?
– У тебя были другие?
– Немного.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– А конкретнее?
–То, что было до тебя, не значит, что я тебя не люблю.
Я проигнорировала его ответ. Господи, скольких других женщин он заставил пройти через это?
– Сколько?
– Четырнадцать.
– Я - четырнадцатая?
– Нет.
– Я - пятнадцатая?
Не могу в это поверить. Он издевался еще над четырнадцатью?!
– Что с ними случилось?
– Они сказали, что не смогут полюбить меня.
– Так что же с ними случилось? – повторила я снова.
Выглядит он подавленно.
– Я отпустил их.
Он их отпустил? Неужели я решила свою судьбу, сказав, что могу любить его? Если бы я сказала "нет", отпустил бы он и меня? Я не могу понять ни по выражению его лица, ни по языку тела, говорит ли он правду.
– Если ты не думала, что сможешь любить меня, почему же ты солгала?
– Потому что я боялась, что ты можешь причинить мне боль.
В конце концов, не было нужды лгать, именно это я чувствовала в тот момент. Я до сих пор не знаю, чего он на самом деле хочет. Он не отвечает.
– Ты все еще так думаешь? – продолжает он, все еще не проявляя никаких эмоций.
– Я не знаю.
Я сказала бы "да", но боюсь, что он может причинить мне боль. Посмотрим правде в глаза, он накачал меня наркотиками и похитил меня!
– Что ты хочешь от меня? – продолжила я.
Он отвел взгляд от меня, впервые с тех пор, как снова заковал меня на кровати.
– Я просто хочу, чтобы ты любила меня.
– И ты думаешь, что это лучший способ?
– Мы пока только знакомимся. Со временем ты сможешь полюбить меня. Если нам никто не помешает, ты сможешь полюбить меня.
И эта была проблема, которую мне надо решить. Он боялся, что из-за других людей я разлюблю его.
– Если мы будем только вдвоем, наша любовь будет только сильнее. Пока смерть не разлучит нас, – продолжал он.
Мне не понравилась фраза пока смерть не разлучит нас. Это будет не "пока смерть не разлучит нас", а "пока сегодня ночью я не свалю отсюда". Я улыбаюсь ему – фальшивой улыбкой, чтобы попытаться показать ему, что я понимаю его: Мне тоже делали больно.
Неправда. В прошлом, бывших парней я всегда бросала сама по какой-либо причине. Этот "парень" будет таким же. Я уйду от него.
Внезапно он встал. Выражение его лица говорит о том, что, возможно, он рассказал мне больше, чем планировал.
– Мне нужно кое-что сделать, прежде чем я приготовлю ужин. Если тебе что-нибудь понадобится, зови меня.
Он повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, снова оставив меня одну. Оставив меня со свободными ногами и левой рукой.
Я вспоминаю, что же такого я сказала, что заставило его уйти. Я продолжу работать над этим, если не смогу выбраться сегодня вечером. Если ему будет неуютно в одной комнате со мной, возможно, он меня отпустит. Отпустит, как и других девушек. Что это за шум – жужжание с потолка? Поднимаю голову и вижу небольшую камеру – он за мной наблюдает?
Камера неподвижна, поэтому я предполагаю, что жужжание, которое она издает, связано с функцией приближения. Он сбежал от меня из-за возможного смущения, и все же он не может не наблюдать за мной. Впервые с тех пор, как я оказался в этом доме, я чувствую, что беру верх. Если он захочет посмотреть, я устрою ему шоу.
Учитывая обстоятельства, мне придется притворяться, – думаю я про себя, глядя в камеру и поглаживая грудь свободной рукой, пытаясь заставить мой сосок встать. Я громко стону от "удовольствия", прикасаясь к себе, облизывая губы и надеясь, что камера записывает звук.
Я чувствую отвращение к себе, зная, что он сидит у монитора и мастурбирует. Если я смогу заставить его кончить на приватном шоу, он может подумать, что он мне начинает нравиться: Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь.
