каторгу.
Вечером у меня разговор с Риммой. Я делюсь с ней последними новостями. Она поздравляет меня с моим новым назначением и намекает, что пора за это выпить. Я рада за нее и за себя, но на душе скребут кошки.
— Рим, ну вот что со мной не так? — и я пересказываю ей в сотый раз свои чувства, эмоции, переживания.
— Светик, все просто, как дважды два. Тебе надо найти мужика. Хороший секс решает все твои проблемы.
— Римм, я не могу, как ты. У тебя все просто, я так не умею.
— Ой, можно подумать…
Римма смеется, и я даже представляю, как она сейчас тряхнула своей гривой густых черных волос и подрыгала ножкой. Рим живет просто, не заморачивается, есть мужчина — хорошо, нет — найдем. Для нее секс на одну ночь не проблема. Я так не хочу.
— Светик, а что тебе мешает переспать с твоим Алексей Алексеевичем. Нет! Ты меня сейчас дослушай! Вы уже не начальник и подчиненная, работать будете в разных подразделениях. Я бы на твоем месте его соблазнила.
— Ох, я не такая, Рим, я не красивая, как я его соблазню, за ним столько девушек бегает…
— Света, что за уничижение себя любимой! Прекрати сейчас же! Ты красивая блондинка, с голубыми глазами, с твоей фигурой можно в модельное агентство пойти.
Рим еще долго меня уговаривает. У нее получается посеять зерна сомнения в моей голове. А почему бы и нет? Почему не попробовать …
Вот только наведу марафет, парикмахер, стилист, маникюр.
Поздно вечером позвонила мама, напоминая мне, какие проблемы в нашей семье.
— Он со мной развелся! — кричит мама в трубку. — Твой отец — козёл!
— Мама, ну вы уже полгода разводитесь, смирись уже.
— Нет, ты меня не понимаешь. Думаешь легко мне теперь по городу ходить? Да в меня все знакомые пальцем тычут «разведенка».
Да, мне это знакомо. Тут мама не права, я ее очень хорошо понимаю. Когда-то сама вот так же ходила по улицам, опустив глаза, боясь встретиться взглядом со знакомыми. И за моей спиной меня обсуждали. Хорошо помню нарастающее чувства вины, как будто меня застали за изменой, а не Мишку. И хорошо помню, как мне было тогда плохо.
Глава седьмая
Выходные я решила посвятить себе любимой. Что бы я делала без Риммы. Она утащила меня к своему стилисту парикмахеру, тот уложил мои кудри, подстриг кончики волос, и вот уже я красавица. Тут же мне сделала мейкап и объяснили, как легко и быстро по утрам сделать «красивое лицо».
Потом мы пошли по магазинам. Римма вытрясла всю мою заначку, но подобрала мне потрясающее офисное платье, юбку и пиджак, да так, что всю эту красоту можно было сочетать все между собой. И я почувствовала в себе силы начать все с начала. Где моя не пропадала?
Первый день на новой работе не задался. Новый мой начальник Александр Ильич был человеком с очень сложным характером, дотошным в работе, любил повышать голос и очень требовательным к составленным документам. Он скривился, увидев мой красный диплом, и сказал, что это ничего не значит. Его не интересовало, что я не имела опыта работы, что многое мной было забыто. Он рычал на меня, топал ногами и заставлял по десять раз переделывать документы.
На все мои оправдания, что я не работала юристом после окончания института, он отвечал мне: Учись!
И я училась, вновь, как студентка, делала себе пометки на полях, писала короткие выдержки из статей, мой ежедневник превратился в сборник кратких конспектов по жилищному, земельному и строительному кодексу. И я въедливо вновь вгрызалась в науку. За те четыре года, что я не работала по специальности, много поменялось, и надо было вновь что-то учить.
Через две недели Александр Ильич стал брать меня с собой на судебные заседания. И я почувствовала прилив сил. Вот та работа, которую я так хотела, к которой так стремилась. Мои мечты сбываются.
Вот только на мечтах об Алексей Алексеевиче, моем бывшем начальнике, пришлось поставить жирную точку. Мы не встречаемся, не пересекаемся, хоть и работаем в одном здании. И я иногда с тоской смотрела на толпу, что собирается возле лифта в начале рабочего дня. Но ни разу его не видела.
По утрам часто сталкиваясь на первом этаже с менеджерами из бывшего отдела, узнавала свежие сплетни. Отдел и дальше продолжал перестраиваться, увеличился доход, и сплетники поговаривают, что Алексей Алексеевича собрались повышать до коммерческого директора. Вот только не сказали, о каком подразделении идет речь.
И как гром среди ясного неба прозвучала новость, что он переходит к нам.
И на первой же планерка, нам его представили.
Что тут началось. Да все свободные, не обремененные детьми девушки, женщины сошли с ума. Мне кажется, что Алексей Алексеевич — это женский наркотик, или он знает секрет вселенского обольщения. А может и то и другое. Только все женщины ринулись его завоевывать.
Брачные игры начались. Но если в природе самцы воюют за самок, тут начались брачные ритуальные танцы с бубном, по завоеванию одного самца.
Я смотрела на это со стороны. Попробуй туда залезть, затопчут, разорвут, покусают. Ох, что там говорила мне Римма? Соблазни его?
Что-то много претенденток на его соблазнение, боюсь, меня и видно в такой плотной толпе не будет.
На каждой планерке смотрю на него исподтишка и мечтаю. Вот было бы здорово урвать его у всех претенденток. Только мои мечты остаются недостижимыми мечтами.
Но нас словно кто-то невидимый сталкивает постоянно.
И однажды мой начальник посылает меня к Алексей Алексеевичу обсудить с ним коммерческий договор с одной фирмой. Иду на подкашивающихся ногах к тому в кабинет и наталкиваюсь на его секретаршу. Мила!?
— Мила? Что ты тут делаешь?
— Я работаю, теперь я личный помощник Алексей Алексеевича, — Мила сияет, хлопает накладными ресницами и делает губки бантиком.
— Тогда доложи, что я пришла.
— По какому поводу? — Мила делает умное лицо.
— Коммерческий договор с Мостстройинвестом, — чеканю я, чтобы лишний раз не подумали, что я тут хожу по личным интересам.
Мила жмет кнопку селекторной связи и представляет меня. А я забываю, как дышать, когда он начинает говорить.
Меня опять окутывает аромат его духов, обволакивает его аура, затаскивает в любовный капкан, мне оттуда не выбраться. Какая уж тут работа.
Я сижу словно в густом желе, звуки долетают до меня издалека, у меня пропало периферическое зрение, я вижу только его глаза. Такие карие, черный зрачок, что колодец без дна, длинные
