радужкам. Вместо аквамариновых, как обычно, глаза начальницы казались едва ли не темно-синими.
Я поежилась, но почему-то стало намного спокойнее. Она не будет орать и топать ногами. Или уволит, или премию даст. И хотелось бы второе. Положа руку на сердце, своими действиями я сегодня спасла девушку и ее будущего малыша.
Если дадут закончить начатое и довести ее до родов, обязательно все будет хорошо. Уверена в этом. Точнее, если в чем я и была уверена, то в себе и своем профессионализме. Что бы там ни орал Милославский, за принятые решения всегда отвечаю в полном объеме.
Стоит только посмотреть на любую из моих дочерей.
– Милославский, ты совсем ошалел? Я тебя предупреждала, чтобы заканчивал свою историю. Мне Регине позвонить? Давно мозги бывшая жена не промывала?
Он поежился, а я удивилась. Если честно, подобное панибратство видела в клинике впервые. Обычно тут царит идеальная дисциплина и все стараются быть максимально вежливыми.
А тут на тебе. Сама Мария Сергеевна отчитывает, да еще и переходит на личности. Чудеса, да и только. И пока я сидела с полуоткрытым ртом, стараясь не пялиться на эту парочку, Игнат окончательно вжался в кресло. Как чувствовал. Дошла очередь и до него.
– Игнат Валерьевич, я и так пошла на уступки, взяв вас. Исключительный талант по части гинекологии с легкостью можно нивелировать неадекватным отношением к пациентам. Что на вас нашло? Или честно признаетесь, в чем дело, или до свидания.
Жестко она. Внезапно захотелось выйти. Кажется, тут начинаются разговоры не для моих ушей, но не спрашивать же разрешения? Вот и пришлось притворяться мебелью. Тем временем парень, сконфузившись, пролепетал:
– Прошу прощения, я не сдержался. Эта девушка понятия не имеет о последствиях осложненной беременности на фоне приема контрацептивов. И какова потом жизнь с ребенком-инвалидом.
– А вы, значит, имеете?
– Имею.
В комнате повисла звенящая тишина. Не знаю почему, но стало так неудобно, что я покраснела до корней волос. Такого как-то не ожидала. Но этого нельзя было сказать про завотделением. Единственным, кто не смутился прозвучавшим откровением, был он.
Но Мария Сергеевна недолго пребывала в растерянности. Буквально через минуту сверкнула своими удивительными глазами в сторону Игната и командным голосом заявила:
– Месяц работы со штатным психологом. И жену приводите, ей два месяца. За счет клиники. Пока он не выдаст мне заключение о готовности к работе, чтобы возле пациентов я вас не видела. А потом год на испытательном сроке. Свободны.
Сказано это было таким тоном, что подскочила и я. Можно мне тоже уйти? Но взгляд начальницы и вопросительно вздернутая бровь усадили меня обратно. Как только дверь за ошарашенным Игнатом закрылась, Мария Сергеевна продолжила:
– Если бы не твои золотые руки, гнала бы в шею. Папаша хренов. И сына твоего. Валера, какого лешего? Почему она, – рука женщины указала в мою сторону, – должна дерьмо за вами подтирать, да еще выслушивать всякую ересь?
Я выдохнула. Не уволят. Но внутренне съежилась. Ситуация напомнила мне разборки родителей. Я узнала, что беременна двойней, практически сразу. Мать очень испугалась да на эмоциях брякнула про аборт.
Мой спокойный, как удав, отец, истинный глава семьи (до рождения двойняшек, разумеется), человек, который в жизни голоса ни на кого не повышал, дипломированный аналитик, в прошлом военный… В общем, таких оров наша квартира еще не слыхивала.
Называется, сорвались. Оба. И виновата в этом была блудная дочь, решившая, что она достаточно взрослая для перепихона с незнакомцем. Каким бы он крутым ни был.
При воспоминании о супермене, как всегда, перед глазами появился накачанный торс со смазанной буквой S и сильные руки, ласкавшие тело. Да сколько можно! Пять лет прошло! Я мать двоих детей!
Снова сама на себя разозлилась. Что-то в последнее время стала частенько вспоминать его. Даже слишком. Пора с этим завязывать, а то еще чего натворю…
– Виктория Егоровна! Ау! Вызывает Земля!
Удивленно посмотрела на раздраженного руководителя и покраснела. Одни неприятности от отца моих детей. Даже здесь незримо продолжает бесить и вставлять палки в колеса. У-у-у! Ненавижу.
Сконфузилась и пролепетала:
– Прошу прощения, Мария Сергеевна, задумалась о превратностях бытия.
Та прищурилась и неожиданно выдала:
– А мне казалось, что о разврате вы думали, Виктория Егоровна. Но вообще дело молодое, думайте. Можете даже практиковать. Для здоровья полезно и позволяет характер в тонусе держать.
Она многозначительно посмотрела на меня, потом ухмыльнулась. Это что сейчас такое было? Мне наказали развратничать? Нет уж. Увольте! Наразвратничалась на целую жизнь вперед. Иногда даже казалось, что больше ни одного пениса к своей вагине не подпущу.
Удивительно, но мысли снова вернулись к последней ночи с мужчиной, но я силой выбросила их из головы, сосредоточившись на работе. У меня тут вообще-то важное совещание! Завотделением заскрежетал зубами:
– Я все равно считаю, что она неправа! Кто вообще…
Уже собиралась заткнуть ему рот, набравшись не пойми откуда взявшейся смелости, как меня определи:
– Валера, прав тот, кто спас пациента. А ты можешь засунуть свое женоненавистническое мнение туда, куда свечки ректальные вставляются. И вообще…
Она осмотрела меня, кабинет и даже мазнула взглядом по покрасневшему как помидор подчиненному.
– Эта девушка завтра выберет себе любого врача, и у нее будет самая лучшая, идеальная беременность на лучших курортах. И все за твой счет. Следующие два триместра all-inclusive Майи Филипповны оплатишь ты. Буду как Регина тебя лечить. Рублем.
– Ты не имеешь права!
Она резко схватила лист бумаги и плюхнула его перед лицом уже побагровевшего мужчины. Может, сбавить обороты? А то у него лишний вес, давление бывает. Еще удар хватит ненароком, а мы тут в основном рожать помогаем…
– Имею, Валера. Контракт свой почитай еще раз. Я зря, что ли, его месяц с юристами вымучивала? Если что-то не устраивает, то вот тебе листочек и милости прошу на вольные хлеба.
Мужчина тут же притих, кидая в мою сторону кровожадные, ненавидящие взгляды. Теперь по-любому отыгрываться будет. Сына унизила, опозорила, свидетелем разборок стала. Собрала топ-5 поводов для неприязни. Ну и главное: имела наглость родиться женщиной!
Вот тебе и двадцать первый век, вот тебе и эмансипация. Бедные мои девочки… Хотя. С такими характерами бедные те, кто их окружает.
– Виктория Егоровна, что стоите? Домой идите. Ваша смена закончилась давным-давно, детей хоть порадуйте своим присутствием. С завтрашнего лня эта пациентка ваша, и больше никого не берите пока. Отдохнуть вам надо.
Э-э-э… Сегодня прямо-таки ну очень странный день. Такое ощущение, что до этого жизнь шла в гору. Медленно так, натужно. Я толкала ее изо всех сил, пыхтя и раздирая колени, набивая шишки. А теперь достигла вершины и сорвалась вниз. И вся эта жизнь летит стремглав через дебри странных ситуаций.
Но, возможно, правда стоит уделить больше внимания дочкам? Раз появилось такое незапланированное окошко. В любом случае спорить сейчас со Смирновой
