Зоряна что-то не идёт. Может заржать, напомнить о себе? Хотя не стоит. Сестричка ведь тоже с дороги устала, нечего её по пустякам тревожить. В конце концов, с ним всё в порядке, а о деле поговорить они успели. И всё же как-то обидно. Пока вдвоём ехали, Зоряна ему больше внимания уделяла, а теперь вот даже спокойной ночи пожелать некому. Он грустно вздохнул. Как раз в этот миг Добромир закончил осматривать четвероногих подопечных, и перешёл к коню гостьи.
— Ну что, буланко, невесёлый стоишь? Так и не проведала хозяйка? Не совсем хорошо с её стороны — ведь даже телега ухода требует, а тут лошадь. Но ты всё же на неё не обижайся, — широкая ладонь богатыря легла на холку жеребца, как могла бы лечь на плечо товарища, — вот увидишь, завтра утром придёт, и ещё прощения просить будет, что тебя забросила.
Говоря всё это, Добромир снова сунул коню сухарь. Ярослав схрупал лакомство и почувствовал, что грусть уменьшилась. Всё-таки кто-то о нём думает и даже сочувствует, утешает. Странно, раньше ему не приходило в голову, что дружеское участие так важно. Наверное, потому, что друзей никогда не было, кроме Зоряны, но она ведь сестра. А сухари до чего вкусные. Жеребец потянулся мордой к мешочку, ухватил зубами тесьмяную завязку и легонько потянул.
— Вот проказник! — Добромир шлёпнул его по носу, — так ведь всё слопаешь и другим ничего не достанется. Не годится, брат. Нельзя жадничать.
И пошёл обратно к шатрам. Ярослав поглядел ему вслед. «А ведь мы могли бы стать друзьями, не будь я кощеевым сыном, — пришла неожиданная мысль, — настоящими, верными друзьями, как те герои, о которых пишут в книгах. Нет, не думать, не думать»…
Глава пятая. Дорога
Ярослав проснулся рано. Трава блестела от росы, прозрачные капли переливались в лучах солнца всеми цветами радуги. Красивая картина, жаль только, что недолговечная. Чуть заденешь травинку, и осыпятся росинки. Либо солнце высушит. Жеребец тряхнул гривой. Пойти водицы попить что ли? Он распрямил передние ноги, рывком поднялся с земли, зашагал к озеру. Поверхность воды была гладкой, словно зеркало, растущая по берегу осока слегка подрагивала при дуновении тёплого летнего ветерка. Ярослав наклонился и медленно принялся пить чистую, прохладную жидкость.
— Эй, Ярик! — зычный крик Добромира нарушил тишину утра, — с добрым утром, буланко!
Богатырь шёл по берегу, ведя за недоуздок своего Булата. Мерин негромко заржал, увидев Ярослава. «Просто диву даёшься, до чего они похожи. Что конь, что хозяин — оба здоровенные, но при этом совершенно безобидные».
— Как спалось, сны снились? Жаль не можешь ответить, вот был бы ты как Истислав, так и побеседовать бы могли.
Добромир засучил рукава, зачерпнул озёрной воды, плеснул в лицо, крякнул от удовольствия.
— Хорошо! Искупаться бы, да водица холодновата.
Озорная мысль пришла в голову Ярослава. Богатырь сейчас стоял к нему спиной, и видеть жеребца не мог. «Сравнить меня с этим хвостатым пустомелей! Вот, теперь будешь знать!» Он сделал шаг вперёд и с силой толкнул ничего не подозревающего силача грудью. Добромир плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг, Булат шарахнулся в испуге. Богатырь медленно поднялся на ноги, ошалело тряхнул головой. Вид у него был растерянный, и от того невыносимо смешной. Добромир заозирался по сторонам, пытаясь понять, кто так подшутил над ним. Кроме двух лошадей рядом никого не было, а морда Ярослава была так выразительна, что долго раздумывать не потребовалось. Молодец сурово сдвинул брови.
— Так это ты тут озорничаешь? Ух, я тебя!
И плеснул в жеребца водой. Ярослав обиженно затряс чёлкой, затем быстро вбежал в воду, несколько раз ударил задним копытом по зеркально-гладкой поверхности. На Добромира обрушился целый водопад.
— Ах вот ты так?! Получай!
Начался настоящий поединок. Шумное фырканье, ржание, смех и плеск воды в тишине утра разносились далеко. Не прошло и минуты, как дружинники высыпали на берег озера. Разобравшись, что к чему, они моментально разделились на две половины, спорили, победит в странном состязании человек или конь, бились об заклад. Зоряна, оказавшаяся на месте происшествия последней, всплеснула руками. «Ты подумай! — мысленно воскликнула кощеева дочь, — не мог другой забавы себе найти! Да и Добромир тоже хорош. Одно слово — мальчишки». Истислав склонил голову на бок.
— Любопытный способ умывания, — заметил он, — но лично я предпочитаю сразу окунуться.
— Они же простудиться могут! — заволновалась Горлица, — эй, перестаньте! Хватит, вы слышите!
Серебряный голосок царевны, как ни странно, перекрыл шум, царящий на берегу. Оба поединщика остановились. Вода стекала с них ручьями, роскошная чёрная грива Ярослава вымокла до последнего волоска. Добромир почесал мокрую бороду.
— И впрямь, разошлись мы что-то…
— Вода холодная, ты простынешь! — беспокойство в голосе Горлицы усилилось, — вылезай!
Богатырь послушно вышел на берег, девушка подбежала к нему, обтёрла вышитым платком лицо дружинника. Тот смущённо уставился в землю.
— Не надо, царевна, не пачкай платочек свой белый, он ведь дорогой, небось, — забормотал Добромир, — я крепкий, не захвораю.
Ярослав отряхнулся, в последний раз обрызгав противника, и тоже вышел из воды.
— Пошли, герой, — вздохнула Зоряна, касаясь рукой гребня его шеи, — надо тебя высушить.
— Не серчай, гостьюшка, не наказывай Яра, — попросил Добромир, — он ведь сам себя наказал.
— Как это?
— Да вот, — богатырь вынул из-за пазухи раскисший комок теста, который, по всей видимости, когда-то был пряником, — хотел угостить его, а оно вон как получилось.
Ярослав потянулся к лакомству губами, и вмиг слопал сладкую кашицу. «Что сухой пряник, что мокрый, вкус от этого не сильно меняется, — подумал он, — только теперь даже неловко перед Добромиром». Он негромко заржал, закивал головой, благодаря за угощение и одновременно извиняясь. Добромир погладил коня.
— Помирились? Вот и хорошо, а теперь вам обоим нужно себя в порядок привести.
Пока Зоряна металлическим скребком «отжимала» воду с шерсти жеребца, Истислав крутился рядом, и Ярослав впервые был рад этому: звериное чутьё подсказывало, что наедине сестра наверняка высказала бы все свои мысли насчёт «водяного поединка». Впрочем, настроение девушки почуял и пёс.
— Не надо хмуриться, Зоряна, тебе это совершенно не идёт. Глаза красавицы должны сиять как звёзды, а не полыхать пламенем. Так ведь и сердечного друга спалить недолго.
Складки на лбу кощеевой дочери разгладились, губы дрогнули.
— К тому же в данном случае нет совершенно никаких причин для гнева, ничего страшного твой конь не сделал.
— Я бы предпочла не сердить богатыря Добромира.
— Ах, брось, — Истислав даже лапой махнул, — по-моему, этого здоровяка просто невозможно рассердить. Это образец подлинной силы: никого не боится, и потому никого и ни в
