— Не искушай меня, Мэдисон.
Девушка опустила глаза и уставилась на белую скатерть, сердце ухало в груди, как сова в глухом лесу.
Появился официант с бутылкой французского шампанского, разлил пенящийся золотистый напиток по бокалам и исчез, оставив своих клиентов за внимательным изучением меню.
Деметриус поднял вверх свой бокал и провозгласил:
— За нас.
Мэдисон не дрогнула и, подняв свой бокал, чокнулась с ним.
— За большую и богатую греческую свадьбу, — съязвила она и сделала большой глоток.
По его лицу скользнула тень веселого удивления, но он промолчал. Он и не рассчитывал, что ее компания развеселит и доставит ему истинное наслаждение. Девушка оказалась умной, острой на язык. К тому же она честна и довольно отважна. Ему вдруг стало интересно, насколько далеко она готова зайти в своем стремлении защитить брата. Делая ей предложение, он и не ожидал, что Мэдисон согласится. А теперь так интересно наблюдать, как она разрывается между верностью семейным узам и собственной свободой. Но дело, прежде всего, и он едва ли может выбросить на ветер полтора миллиона.
Кроме прочего, ему необходимо прекратить газетную возню вокруг своего имени. Постоянное вторжение в его личную жизнь начало утомлять. К тому же это плохо сказывалось на репутации бизнесмена. А временная женитьба отвела бы досужие сплетни — гениальная комбинация, поздравил Деметриус самого себя и отпил шампанское. Нет ничего увлекательнее, чем наблюдать, как Мэдисон Джонс пытается им манипулировать — цирк, да и только!
Подошел официант, чтобы принять заказ, и тут же за ним появился фотограф. Глаза Мэдисон расширились, когда она увидела, что Деметриус кивком головы подзывает фоторепортера.
Только она успела открыть рот, чтобы запротестовать, как защелкала камера, засверкали вспышки. Девушка подождала, пока фотограф отойдет к другим столикам.
— Полагаю, вы находите это смешным? — Из ее глаз буквально сочилась ненависть.
— А что? Разве тебе не нравится, когда тебя снимают? — Он лениво отпил шампанское.
— Но не при таких обстоятельствах, — прошипела она. — Кроме того, у меня рот был открыт. На фотографии получусь идиоткой.
— Тогда, вероятно, тебе следовало научиться держать его закрытым, — посоветовал Деметриус.
Девушка схватила кусочек хлеба и запихнула его в рот, лишь бы удержаться от резких эпитетов в его адрес, уже клокотавших в горле.
— Ну, Мэдисон, перестань, — мягко упрекнул он. — Не надувай губы, тебе же полагается играть сумасшедшую влюбленность в меня! Сегодня наше первое официальное свидание, попытайся сделать вид, что наслаждаешься этим вечером.
Она зло посмотрела на своего мнимого избранника.
— Как я могу наслаждаться вечером в вашей компании? Вы самый неприятный мужчина из всех!
— Ты скоро изменишь свое мнение.
— Вам придется напрячь свои силы и предпринять все обходные маневры, чтобы заставить меня изменить мнение о вас.
Деметриус рассмеялся.
— Поживем — увидим, не так ли? — Он отсалютовал ей бокалом, затем запрокинул голову и выпил его содержимое.
Девушка схватила вилку и потянулась к рыбному паштету.
— Хочешь попробовать мое блюдо? — Он подцепил кусочек и поднес вилку прямо к ее рту.
Поколебавшись немного, Мэдисон открыла рот и вкусила деликатес.
— Нравится?
Она кивнула и, подцепив кусок со своей тарелки, предложила Деметриусу. Он открыл рот, принял предложенную пищу — очень медленно, его язык на секунду показался наружу и скрылся, забрав кусок с собой. Темно-карие глаза с насмешкой наблюдали за Мэдисон. Температура крови в ее венах взмыла вверх. Она склонила голову над тарелкой, заставляя себя доесть каждый кусочек, лишь бы держаться подальше от этих опасных глаз.
Мэдисон отказалась от кофе и десерта, так как больше не могла сидеть напротив этого мужчины и притворяться равнодушной, слишком сильно он действовал на нее.
Деметриус расплачивался по счету, в то время как она ерзала на стуле под любопытными взглядами посетителей, сердясь на себя, что решилась обыграть его, а больше на него — за умение играть и выигрывать.
Он взял Мэдисон под локоток. Нестройный шепот среди мужской половины посетителей вызвал краску на ее щеках, но она гордо подняла голову и прошествовала к выходу.
Деметриус открыл дверцу автомобиля, и она нырнула внутрь, надеясь, что так сможет спрятать от него глаза, блестящие от гневных слез.
Он сел за руль, мотор взревел, и они влились в шумное уличное движение.
— Мне бы хотелось, чтобы ты пришла в мой офис завтра утром, — сказал он, повернув в сторону южных окраин, где жила Мэдисон. — Нужно, чтобы ты подписала еще один документ.
Она кинула на него встревоженный взгляд.
— Еще? Но я уже подписала те, что вы прислали.
— Я знаю, но это другой. По окончании нашего брака я выплачу тебе сумму, чтобы компенсировать причиненные тебе неудобства.
— Я не хочу ваших денег!
— Конечно, не хочешь, твой брат, потопив мою яхту, уже нанес мне финансовый урон.
Мэдисон посмотрела на свои крепко сцепленные руки на коленях.
— Вы говорите так, будто я намеренно поощряла его.
— А разве нет? — Он кинул в ее сторону быстрый взгляд.
— Нет, конечно, нет!
— Но ты обвиняешь меня во всех несчастьях своего отца, так?
— Удивлена, что вы вообще помните о нем, — сказала она с горечью.
— Твой отец работал на меня много лет, — спокойно продолжал Деметриус. — В целом я был доволен его работой, но за последние месяцы он, как говорят, съехал с катушек. Я выбрал его для выполнения работы по инвестиционным фондам. Остальное ты знаешь…
— Он не делал ничего запрещенного. Я уверена в ном, как в том, что сейчас сижу здесь.
— Я понимаю, ты верна памяти отца, но то, что он отказался отвечать на мои вопросы, уже само по себе является признанием вины. У меня не было выбора, лишь позволить ему уйти.
— Почему вы не провели тщательного расследования? — спросила она, повернувшись к нему всем туловищем.
— Я поручил это своему помощнику Джереми Майллсу. Он вынес тот же вердикт, что и я. Твой отец перекачивал деньги в собственный карман.
— Я не верю! Мой отец очень осторожно обращался с деньгами, особенно с тех пор, как умерла мама.
— Сколько вам было лет, когда она умерла?
Мэдисон сжала руки в кулаки.
— Мне десять. Кайлу пять.
— Наверно, пришлось нелегко? Ты была совсем юной.
— Я справилась.
— Я делал все, что мог, чтобы помочь твоему отцу выпутаться, — сказал Деметриус, нарушив молчание. — Мне очень не хотелось терять его.
