Искра шел без дорог, выбирая направление наугад. Шел уже третий день. Чувство соединения с лесом пропало, но осталось ощущение выбранного направления. Его будто выпустили из лука, и он теперь не свернет, пока не долетит до цели. Какой? Ему самому не известно!
Довольно топкое болото легло под ноги. Его можно и обойти, но заросшая ельником и осинами грива манила пересечь болотце по прямой, и отдохнуть на сухом высоком гребне. Делая по болоту первые шаги, Искра чувствовал колебания торфяного слоя: там под ним лесное озерко с черной болотной водой. Если прорвать верхнюю моховую ткань, то откроется окно, которое долго не зарастет и будет смертельной ловушкой для любого неосторожного.
Искра все-таки двигался вперед, правда, обходя участки чистого светлого мха, именно там могли скрываться не заросшие, как следует, окна. Какое-то чувство помогало избегать совсем уж опасных участков, а моховина прогибалась, натягивалась, и, казалось из последних сил, все же удерживала его тело. Искра будто испытывал себя, свои чувства, учился понимать получаемые извне предупреждения об опасности.
На гриве, на припеке около поваленного дерева, там, где Искра хотел расположиться на отдых, грелось, набираясь сил, недалеко от облюбованного места будущей зимовки несколько гадюк. Черные, матовые они неохотно, не спеша, как бы укоризненно оглядываясь на парнишку, прошуршали в разные стороны, прячась под россыпь огромных серых камней.
«Странно!», — подумал Искра, разглядывая обломки, — «откуда здесь на болоте обработанный камень? Что можно строить в такой глухомани? И как его сюда могли дотащить?». Потом он вспомнил, что по рассказам бабушки маги могли почти все: перемещаться, куда захотят, возводить и рушить замки, переносить строения с места на место и еще много того, что бабушка и знать не могла.
Передохнув, Искра направился к развалинам. За кучей камней, похожих на остатки колонн, отдельно лежал огромный черный полированный каменный круг, разделенный на шесть частей, золотистыми линиями. Камень блестел на солнце, как новенький. В глубине его поверхности, если подольше вглядываться, возникали и гасли огненые искорки. Мальчик присел и потрогал блестящую линию. Воздух над камнем сгустился, побелел, а потом налился глубокой синевой и на этом фоне золотыми буквами начали проступать слова:
О, Путеводный маг, перед тобойМиры чисты и искренны, как дети,Они твои, ты выбери любой,Любой из многих на одной планете.
Искра с удивлением наблюдал, как слова тают, а туман рассеивается. Не поняв смысла происходящего, Искра обошел весь болотный островок, распугал еще десяток змей, но больше ничего интересного не нашел. После отдыха он миновал еще две такие же гривы, прежде чем вышел на высокое место. Между березами в низкой траве на взгорке веснушками рассыпались лисички. Косогор поднимался вверх. Березняк светлел, становился все более прозрачным и, наконец, с вершины холма открылся чудесный вид.
— Корш! Вот это да! — вслух восхитился Искра. — Красотища!
Под холмом широко раскинулось лесное озеро, Желтые песчаные берега, окаймляли голубую гладь воды. Ближе к противоположному берегу, из воды выступал поросший деревьями остров. Почти прямо перед Искрой стайка молодых лип расступались аллеей и в центре островка виделись белые колонны и стены здания.
Лесная тишина не прерывалась ни одним посторонним звуком, на берегах не видно ни лодки, ни причала. Искра не мог понять, как туда попадали люди. Конечно, надо обойти вокруг озера и проверить. Искру так и тянуло туда, на остров. Он принялся обходить озеро справа. Он искал лодку, плот, а нашел ажурный мостик, перекинутый в самом узком месте, почти сзади за островом. Подойдя к мосту, Искра оробел, но заставил себя сделать первый шаг, второй…Ему показалось, что он грудью продавил какую-то невидимую, но упруго-сопротивляющуюся пленку, и она с тихим звоном лопнула под его напором. Больше никаких препятствий не ощущалось.
Он двигался по посыпанной песком липовой аллее к дому стоящему на не стриженой лужайке. нет, пожалуй, не дому — дворцу! Мраморные ступени вели к огромным стеклянным дверям. Искра подошел, и почти невидимые створки самостоятельно разошлись. Мальчик непроизвольно сглотнул. Входить было страшно, но любопытство победило. Миновав вестибюль, Искра начал подниматься по лестнице, в которую тот упирался.
— Ау! Есть кто дома? Отзовитесь!
Полная тишина была ему ответом. Искра решил осмотреть комнаты, зайти на кухню, поискать съестное. Проходя по дворцу, он не заметил пыли, сырости, заброшенности. Создавалось впечатление, что дворец убирали сегодня утром, просто никого сейчас нет дома. Искра проверял уже шестую комнату второго этажа, когда наткнулся на библиотеку. Он в восхищении открыл рот: несколько книг, которые хранила его бабушка, приучили его с уважением относиться ним, а здесь… Книжные полки от пола до потолка закрывали стены, кое-где стояли лесенки, по которым можно добираться до самого верха. Массивный стол, кресло, столик с двумя стульями у окна, низенький диванчик напротив камина — вот и вся обстановка.
Руки потянулись подержать хотя бы одну книгу. Но Искра, посмотрев на испачканные руки, решил подождать. Он почти бегом спустился вниз по другой лестнице и попал в коридор, в конце которого оказалась кухня, кладовки с продуктами. Коробка с мукой, жбанчик меда, сушеные фрукты, пряности, лекарственные травы, запас сухих бобов, гороха, круп, соли… А в самой большой кладовке, подвешенные к потолку висели копченые окорока, тушки птицы, колбасы. Все это выглядело абсолютно свежим. Пир мальчику был обеспечен. «Комнатка задумчивости» и бассейн с теплой водой прятались в противоположном конце коридора.
Мытье задумывалось Искрой, как ритуальное омовение кончиков пальцев и протирание глаз мокрыми руками, но вода была настолько приятно теплая, а натруженное тело просило отдыха и расслабления. Мальчик залез в маленький мраморный бассейн и от удовольствия чуть не замурлыкал.
Влезать после мытья в пропотелую одежду не хотелось. Искра постирал рубашку и штаны, особенно тщательно намыливал найденным мылом длинные серые тряпицы, которые наматывал на ноги в бабушкины сапоги. Завернулся в висевшее здесь же огромное полотенце и пошел на кухню. Варочную плиту он не обнаружил. Может быть, что-то стоящее на кухне, и было предназначено именно для готовки, но Искра этого не знал. Колбаса, мед и сушеные фрукты составили его ужин. Скорее, скорее наверх к книгам.
Он жадно перелистывал книги, иногда, не успевая понять, о чем они написаны, торопился просто подержать их в руках, вдохнуть запах бумаги, клея, кожаного переплета, библиотечной пыли. «Истории магов, рассказанные ими самими на втором заседании Верховного совета». Собрал и записал Стефан Трилистник. Искра сунул нос в книгу, между ее страницами ему попался лист тонкой, почти прозрачной бумаги, еле разбирая вычурный почерк, он прочитал: «Описание магических преобразований, производимых при переносе вещественных форм большой массы между параллельными мирами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
