и продуктивным на свете делом — думал.
Итак, как мне быть дальше? Для начала — придумать, как рассчитаться с Нильсонами. Раз уж я теперь с семьей Ульбергов в одной упряжке, надо действовать в их интересах — теперь это и мои интересы тоже.
Проблема в том, что я понятия не имею, как в этом мире за короткий срок заработать кучу бабла. В своем я мог бы получить целое состояние за пару десятков очень ценных алхимических зелий. А тут… Криминал отпадает: не такой я человек, чтобы в грязи мараться. Что касается алхимии — о ней в этом мире не ведали. Тут была химия, было травоведение, а вот алхимия считалась сказкой. Это я выяснил, копаясь в бездонных глубинах интернета. Травоведение… быть может, стоит заострить на этом внимание. Мне позарез необходимо проверить, осталось ли что-то от моих алхимических способностей — от моего главного козыря. И это моя главная задача сейчас.
Вторая задача — разузнать побольше информации о Генрихе Ульберге. Интересный, должно быть, персонаж был.
Полагаю, вторая задача проще должна быть, так что начну с ее реализации.
Погруженный в свои мысли, я явился домой. Семья была в сборе. Домочадцы уже отужинали. Филип и Астра были хмуры. В голове пронесся резонный вопрос: любит ли Филип Акселя, своего родного сына? Впечатление такое, будто Астра совсем запудрила ему мозг, и глава рода у нее слегка под каблуком. Но я провел слишком мало времени в этом семействе, потому могу заблуждаться. Поздоровавшись с «родственниками», я прошел на кухню.
Ароматы здесь витали невообразимые. Отведав сочной курицы, запеченной с овощами, запив все это прекрасным крепким кофе, я блаженно улыбнулся и сердечно поблагодарил Бирлу, после чего осторожно завел нужный разговор:
— Я хочу вспомнить своего деда. Можешь подсказать, быть может, от него остались какие-то дневники?
— Да кто ж мне поведает о таком… — удивленно отмахнулась женщина. — А что ты хочешь знать? Я тебе всю подноготную этой семьи рассказать могу, больше половины жизни ведь у вас служу…
— Меня интересуют в первую очередь его дела, связанные с виноделием, — перебил я добрую няню Акселя.
— Тебе бы с отцом переговорить об этом. Вопросы об таких делах — это точно не ко мне, голубчик…
— С тобой мне как-то… проще, — обезоруживающе улыбнулся я.
— Понимаю, — кивнула Бирла, глядя на меня с неподдельным состраданием: — Ты память потерял, но ведь сердце-то оно чует, что к чему…
— О чем это ты?
— Стоит ли об этом говорить…
— Да уж говори, коли начала.
— После того, как дар у тебя не пробудился, госпожа всячески пыталась господина Филипа против тебя настроить.
— Астра? — уточнил я, хотя это и так было очевидно.
Бирла кивнула, даже не скрывая неприязни к своей госпоже. Она подошла к дверному проему, проверила, что рядом никого, и, вернувшись ко мне, продолжила:
— Уж как она ликовала, что теперь главой рода станет Акке…
— Главой рода? — нахмурился я.
— Ах, голубчик, все время забываю, что у тебя память отшибло… По закону империи, во главе рода может стоять лишь маг.
— Вот оно как!
— Акке — малый славный, поэтому к нему у меня злости никакой… а вот его мать… — Бирла понизила голос до едва слышного шепота: — змея подколодная…
— Тише, дорогая. — Я с улыбкой сжал пухлую, шершавую ладонь Бирлы. — Не подвергай себя понапрасну опасности, уши могут быть везде. Скажи, Бирла, а дед был сильным магом?
— О, очень сильным, дорогой, очень. Он владел даром управления двумя стихиями — а ведь это огромная редкость.
— Какими стихиями?
— Водной и огненной. Две противоположности в нем уживались прекрасно. Как это было похоже на Генриха…
— А что насчет дел деда? Ты не знаешь, где я могу получить об этом как можно больше информации?
Служанка задумалась.
— Про записи я ничего знать не могу… с отцом говорить ты не хочешь. Быть может, тебе стоит обратиться к человеку одному. Он другом деда твоего был, очень преданным и близким другом. Да только отец твой терпеть не может этого человека из-за того, что тот не знатен. Он простой торговец, без титула, без дара. Но винодел отменный. Господин Ульберг всегда очень лестно отзывался о нем.
— Имя, адрес? — потребовал я, сгорая от нетерпения.
— Зовут его Карл Босстром. А где искать его, я знать не знаю. Ты в интернете посмотри, у вас ведь там все найти можно. Лавка у него торговая есть, кажись, по фамилии его называется…
— Бирла, ты сокровище! — Я с искренней благодарностью похлопал женщину по плечу и, не успела она растаять от умиления, умчался к себе наверх.
Так, ноутбук… какая все-таки полезная штука, вот бы его к нам в Джамалон… Карл Босстром. Да, есть!
Глазами я пробежался по скудной информации, найденной в сети (узнал от Акке, что так интернет называют). Мелкий торговец… были виноградники в прошлом… «сухой» закон… больше половины пришлось продать… торговая лавка, где продается все из винограда. Отлично. Не знаю, поможет ли мне это знакомство, но завтра я непременно наведаюсь к этому товарищу. Нутром чую — призрак Генриха Ульберга сослужит мне очень неплохую службу в моей новой жизни.
* * *
Как только первые рассветные лучи полились в огромное окно моей комнаты, я проснулся и уже не мог уснуть. Весь сгорал от нетерпения: хотелось скорее приняться за дело. Так много нужно успеть, и так мало времени…
Карл Босстром владел небольшим магазинчиком, расположенным на одной из оживленных улиц города. На большом металлическом прямоугольнике-вывеске было красиво выгравировано «Босстром».
В интернете было написано, что магазин открывается в 10 часов. В 9.50 я уже топтался у его дверей. Как только надпись «Закрыто» на двери поменяли на «Открыто» (надо же, классика, в моем мире таким же образом оповещают покупателей об открытии торговых лавок), я вошел. За прилавком, дружелюбно улыбаясь, стоял высокий, худощавый, седовласый мужчина в очках, сдвинутых на переносицу. Взгляд светло-серых глаз вызывал самые доброжелательные эмоции.
— Чем могу помочь, молодой человек? Здесь вы найдете лакомства и соки из лучших сортов винограда.
— Не сомневаюсь в этом, однако я к вам по делу. — Я подошел к прилавку и протянул ладонь. — Меня зовут Аксель Ульберг.
В глазах Босстрома зажегся неподдельный интерес, перемешанный с глубоким изумлением. Рукопожатие его было крепким.
