И только я начинал допускать мысль, что возможно Виктория вовсе не «шпион от культа», она подбрасывала новой пищи для подозрений. Как с военной картой, например…
Дьявол меня дёрнул тащить её с собой к костяной башне! Но в итоге Виктория спасла нас всех, сказав про пелену. Пришлось в спешке оставить девушку с телохранителем.
Я-то был уверен, что она с Ри в безопасности, а стоило бы вспомнить, что плевать Виктория хотела на приказы. Делает что вздумается, никого не спрашивает.
В Башне схватился с чёрным магом. Сильный оказался, несколько моих солдат положил, оружие у него было проклятым — из кровавого льда, заговорённого жизнью невинного.
Прежде чем успел с культистом разобраться, он меня им достал. Да так неудачно, что едва на тот свет не отправил. Пришлось перекинуться в волка, в человеческом теле уж очень низкий болевой порог. А сознание терять не хотелось. Не на чужой территории уж точно.
Когда в башне Викторию увидел, то решил, что брежу. Иначе, что она тут делает? Как пробралась? Как сбежала от Ри?
А она и правда пришла… Я уж было решил, что уж сейчас настоящее лицо покажет. Попытается добить или ещё чего. Даже притворился, будто без сознания, подпустил совсем близко… Ждал, что же она сделает?
А она, дурочка, кристалл мне полезла одевать дрожащими от страха руками. Да ещё и заплакала. Зачем? По кому?
Я обратно перекинулся, чтобы не пугать. Руки сами потянулись прижать девушку к себе. И сердцу так тепло стало, словно его одеялом укутали. Только на секунду позволил этому чувству отдаться… и пропал. Понял, что не смогу её отпустить. Никогда и никуда.
После башни дни полетели кувырком, и снова всюду — она. Наваждение, которому невозможно сопротивляться.
Мир сузился до одной точки, запахи — до единственного аромата. Зверь метался внутри. И невозможно было думать ни о чём, кроме как поймать, присвоить, оградить от всех опасностей и перегрызть глотку любому, кто даже попробует посмотреть в её сторону.
Столько раз приходилось зверя одёргивать, что и не счесть.
Голова уже настолько шла кругом, что даже старые книги перебрал. Хотел узнать, бывает ли так, что метка у истинной пары не проявляется? Или, может, что-то её скрывает? Ответ был неутешительный — либо она есть на запястье, либо нет. Одно из двух… Однако, всё когда-нибудь случается впервые, верно? Да и те источники, что были под рукой, могли просто не знать о редких случаях…
Не хотелось мне признавать, что я пошёл по стопам отца. Попался в любовные сети без оглядки на метку.
А потом Виктория рассказала про книгу судьбы…
Я и правда подобное слышал, но не верил. Не хотелось думать, будто сказка может управлять моей жизнью. А ещё больше не желал допускать мысль, будто вот он — ответ. Притяжение между нами — это эффект книги.
То, что по сюжету я должен убить Викторию, вовсе значило, что стоит держаться от девушки подальше. Если всё это, конечно, правда.
На всякий случай отправил письмо в замок к главному магу. Ищеек разослал за информацией. А сам пытался отгородиться от чувств, даже Виктории наговорил грубых слов. Чтобы она держалась подальше.
Но вскоре понял… не получится. Отпустить не смогу. Лучше уж вместе придумать, как быть с сюжетом и с отсутствием метки. И с чувствами, от которых не продохнуть.
Виктория уже так глубоко в меня вросла, что если вырывать, так сразу с сердцем.
А потом случилась то утро… когда я узнал, как зовут мать Виктории.
То, что случилось в тот день возле озера, до сих пор иногда приходит во снах. Накидывается чёрной пеленой, вспыхивает под веками трещинами молний, звучит в ушах раскатами грома. И я, как тогда, вижу Викторию.
Она стоит передо мной — прекрасная как богиня. Её тёмные волосы развеваются на ветру, на губах блестят капли дождя.
«Мою мать зовут Кристиния», — говорит она.
Эти слова точно удар молотком по затылку.
Виктория пугается моей реакции. Её красивые глаза до краёв наполняются страхом. Она пытается что-то нелепо объяснять, выдаёт один невероятный факт за другим. Поднимется такая буря, что я уже и слов разобрать не могу. И всё пытаюсь понять — зачем Виктории всё это надо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Зачем она лгала, что не имеет отношения к культу? Зачем теперь рассказала про Кристинию? Зачем упоминает метку, если на запястьях ничего нет? Зачем притворялась и врала всё это время?
Но прежде чем успеваю хоть один вопрос задать, небо вспыхивает, а нутро скручивает болью. Слышу, как Виктория что-то говорит про книгу… а дальше вспышка. И всё. Темнота.
Когда вновь открываю глаза — рядом Элиза. Заливается слезами, руками водит… видимо, лечит рану. Хотя уже ничего не болит. Небо очистилось от туч. Солнце светит ярко как никогда.
А Виктории и след простыл.
— Где… — спрашиваю. Но уже знаю, чувствую.
Ушла. Сбежала… Не без помощи чёрной магии, от которой открещивалась.
— Она оказалась злодейкой… Кто же мог знать… — шепчет Элиза, проводя надо мной руками, — Виктория притворялась такой доброй…
Ладони девушки светятся нежно-белой магией исцеления, голубые глаза полны слёз. А у меня вдруг горло спазмом пережимает. Хочется девушку оттолкнуть, но сдерживаюсь. Она-то явно ни в чём не виновата.
Тяжело опираюсь на поваленное дерево и поднимаюсь. Конечности тяжёлые, тело штормит. Иду к лошадям. Элиза следует по пятам:
— Зачем же она пыталась вас убить? Зачем же… Думаете, она сразу это замышляла, Ваша Светлость? — шепчет светловолосая девушка. Её слова точно яд отравляют мою кровь. Я не хочу слушать, но слушаю…
— И та отрава в моём бокале… — продолжает Элиза. — Неужели это тоже дело рук Виктории? Не хочется верить! Не хочется! Наверняка, есть объяснение…Но если Виктория была бы не виновата, то не сбежала бы, верно?
Верно.
— А что ты тут делаешь? — спрашиваю резче чем надо.
Элиза растерянно хлопает кукольными ресницами. Говорит:
— Я сердцем почуяла, что Вашей Светлости грозит опасность. Спешила сюда… Я видела, как Виктория прыгнула с обрыва.
«Прыгнула»… Сам не успеваю понять, как уже иду к краю. Замираю перед обрывом и смотрю на неподвижную точно зеркало воду… И вдруг замечаю на своей шее подвеску. Половинка слезы ведьмы. Камень расколот…
Откуда он тут взялся? Разве я не отдал его Виктории?
Элиза замечает мой взгляд и торопливо говорит:
— Это я повесила вам. На всякий случай. Он рядом лежал…
А я слушаю не слова, но пульс… Дыхание. Запах. Слишком уж волнуется. Неужто врёт? Но зачем?
До ушей доносится топот. К нам спешат солдаты во главе с Ри. Видно, он их и привёл.
Позже он рассказывает свою версию. Будто Виктория пыталась меня вылечить, будто она не устраивала бурю, а сама была жертвой. Но я знаю, что чёрная магия способна туманить взор лучше любого алкоголя. Слушаю Ри не возражая, но верить ему не намерен. Тем более весь мой жизненный опыт говорит, что дочь Кристинии не может быть мне союзником. Лишь врагом.
Но больше всего пугает другое…то, что внутри вместо ненависти — звенящее чувство потери. Будто от сердца кусок откололи.
Чувствую себя полным дураком. Знал же, что доверять нельзя… Никому нельзя верить. Но встретил женщину и мозгов лишился, а мог бы и жизни. Сам был бы виноват. Врага близко подпустил и в беспечности спиной повернулся. Тут любой бы ударил.
* * *
Следующие три месяца проходят в бесконечных дорогах и боях. Удача на нашей стороне, мы одерживаем одну победу за другой, не неся потерь.
Ищейки находят ещё несколько баз культистов. Везде я надеюсь найти Викторию или хотя бы ниточку, что к ней приведёт. Я всё думаю, что сделаю, когда она окажется в моих руках.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Порой я мечтаю, как сам отправлю её в темницу. Разом избавлюсь от всех сомнений и проблем. Ведь такого исхода она боялась? Может, и про книгу придумала, чтобы все козни сошли с рук? «Это не я предательница, это в книге так написали», — удобное объяснение.
Но иногда мне хочется узнать, что Виктория скажет мне при встрече, как будет оправдываться. Какую ложь придумает…
