людьми или фейри, не имело значения. Как благой король Морского королевства, отец всеми силами старался поддерживать мир между людьми и фейри, чему способствовало спасение человеческих жизней при любой возможности. В отличие от Нимуэ, неблагой королевы Морского королевства, которая, вероятно, стала причиной большей части кораблекрушений, которые мне довелось увидеть за свою жизнь. Ее не просто так называют Королевой-убийцей. По крайней мере, так всегда говорил мой отец. И, в отличие от нее, когда дело доходило до спасения людей, он никогда не оставался в стороне и не успокаивался, пока не будет найден каждый выживший.
Но сейчас… кажется, никто не спешит на помощь этому кораблю. Похоже, никто даже не замечает пожара.
Никто, кроме меня.
По мере того как корабль все больше и больше уходит под воду, мое настроение становится все более мрачным. Скоро поглощенное огнем судно опустится на морское дно. Ничего, кроме щепок, не останется, чтобы доказать, что оно вообще когда-то было здесь.
И все, что я могу делать, это стоять и смотреть. Быть свидетелем смерти. Если рискну сделать что-нибудь еще, то могу попасться Нимуэ. Если корабль атаковали фейри, они все еще могут быть поблизости. И если они увидят меня, узнают…
Подаксис дергает меня за брюки.
– Нам пора идти.
– Ракушки, – чертыхаюсь я себе под нос. – Ты прав.
Сжимая пальцы в кулаки, я собираюсь с силами и начинаю отворачиваться, но мое сердце колотится в знак протеста. Но только теперь уже скудное пламя скрывается из виду, как краем глаза я замечаю темную фигуру, движущуюся в воде. Я замираю. А затем поворачиваюсь и подхожу так близко к краю обрыва, как только осмеливаюсь. Я щурюсь, чтобы разглядеть, что именно плещется между волнами. Но фигура исчезает. Я хмурюсь, уверенная, что видела что-то…
Снова движение, на этот раз ближе. Силуэт напоминает голову и размахивающие руки. У меня перехватывает дыхание.
– Там человек.
– Где?
Я указываю в нужном направлении, но фигура уже скрывается под волной.
– Он тонет.
– Ты ему ничего не должна. Если заплыл так далеко, доберется до берега самостоятельно.
Он прав только в том случае, если выживший является чистокровным фейри. Если он человек или фейри только наполовину, ему не удастся пройти через магическую стену без должного сопровождения. Даже если речь идет о фейри, они ведь тоже могут утомиться. Море кажется относительно спокойным, но, учитывая, как далеко фигура находится от места крушения, она уже проплыла приличное расстояние, но все равно преодолела только полпути до берега. Еще большее беспокойство вызывает то, сколько времени прошло с тех пор, как выживший показывался на поверхности воды. Будь то человек или фейри в благой форме, я сомневаюсь, что он протянет под водой еще хоть немного.
Я прикусываю губу, ожидая увидеть, как снова покажется фигура. Секунды тикают. Одна. Две. Три.
Четыре.
Голова снова показывается на поверхности, но на этот раз только на мгновение.
– Ракушки, – стискиваю я челюсти и сбрасываю пальто, жилет и ботинки, оставаясь в одной рубашке и брюках с подтяжками.
– Мэйзи, нет! – кричит Подаксис, когда я начинаю спускаться по склону утеса. – У тебя даже нет с собой тюленьей шкуры.
– Я отличный пловец, – говорю я, ступая на один скалистый выступ за другим. По правде говоря, я никогда не плавала в благой форме. Даже будучи тюленем, всего несколько раз выходила в открытый океан и не отплывала слишком далеко от берега. Я никогда раньше не помогала отцу спасать людей. В этом не было необходимости, когда рядом были мои старшие братья.
Ошеломляющее чувство того, что я веду себя неразумно, захлестывает меня, вызывая панику. Этого чувства почти достаточно, чтобы заставить меня передумать. Почти.
Но если я ничего не сделаю и позволю этому человеку умереть… чем я лучше убийцы?
Ты не убийца, дитя мое. Я не смогу смотреть, как из тебя делают чудовище.
Отец никогда бы не позволил моряку утонуть, если бы имелся хотя бы крошечный шанс его спасти. Я, возможно, не отличаюсь такой же отвагой или честностью, как отец, но он верил в меня. Даже узнав, что я сделала, он верил, что я не убийца.
Слезы наворачиваются на глаза от непоколебимости этой веры – веры, которой я теперь, невзирая на риск, обязана отдать должное уважение. Это придает мне уверенности, и я ускоряю шаг. Подаксис следует за мной по пятам, пробираясь по камням с гораздо большей легкостью. Я спускаюсь вниз так быстро, как только осмеливаюсь, пока мои ноги наконец не натыкаются на полоску скалистого берега. Не раздумывая ни секунды, я ныряю в море.
Вода мгновенно пропитывает мою одежду, обжигает кожу, как лед. Это совсем не похоже на то, что я чувствовала в шкуре тюленя. С ней у меня были утешительные слои жира для защиты от холодной воды и перепончатые ласты, чтобы с легкостью продвигаться вперед. Теперь же все кажется неправильным. Мои брюки и рубашка слишком тяжелые, а конечности слишком длинные, тонкие и холодные. Моя благая форма не создана для плавания так, как неблагая. В то время как с утеса волны казались мне мягкими, теперь они ощущаются сильными, а течение таким мощным, что вот-вот грозит разорвать меня надвое. На ужасающую секунду я сожалею о своем импульсивном решении спасти бьющегося в воде незнакомца, потому что это может в любой момент привести меня к смерти.
«Нет, океан не станет моей погибелью, – говорю я себе. – Даже в благой форме я все еще остаюсь шелки. А вода – их владения».
Паника не отступает, но мое тело расслабляется. Я закрываю глаза и перестаю бороться с течением. Вместо этого я сосредотачиваюсь на ощущении воды на моей коже. Не на том, насколько холодной она кажется или как неправильно чувствует себя мое тело в море. Я пытаюсь наладить новую форму отношений с водным пространством. Мои руки и ноги, хоть и не имеют ничего общего с ластами, все еще движутся сквозь волны, все еще встречают то сопротивление, к которому я привыкла.
Мои легкие горят, пока я пытаюсь найти нужный ритм, движение, которое подтолкнет меня вверх и вперед, чтобы глотнуть воздуха. И наконец-то я нахожу его. Мои руки прорезают путь вперед, а затем опускаются по сторонам – очень похоже на то, как плавают русалки. Мои ноги поначалу пытаются имитировать волнистые движения их хвоста, пока я продвигаюсь вверх. Тем не менее я обнаруживаю, что если вытяну ноги и оттолкнусь ими, то смогу получить столь необходимые силы для движения вперед. Возможно, моей технике не хватает элегантности, но вскоре я уже рассекаю воду почти с легкостью.
Как раз в тот момент, когда я думаю,
