так лопухнуться. Подсознательно он ждал выволочку, но не думал, что его вообще во всех смертных грехах начнут обвинять. — Тебя там не было, ты не можешь знать… — только когда последнее слово вылетело изо рта, Егор понял, что зашел слишком далеко, и начал проклинать себя за то, что вовремя не прикусил язык.
— Я не знаю, что такое находиться рядом с некромантом, призвавшим магию смерти? — прадед замер на месте. — Да я каждый вечер ложился спать и не знал, встанем мы утром или нет! Мальчишка, щенок! Если у тебя память, как у бабочки-однодневки, то какого хера ты согласился принять войска?! Я каждый день ощущал силу смерти, пока какой-то добрый человек не догадался соблазнить мою дочь! Только Сергей Лейманов может меня понять, потому что я тогда оставался с ней целый год практически один в огромном доме. И только я понимаю, почему Лейманов дико благодарен Косте. Настолько, что любое решение будет принимать в его пользу не задумываясь. А ты, молокосос, смеешь утверждать, что я не был никогда на твоем месте, и не представляю, что это такое?! — Андрей Никитич почувствовал, как у него дернулся глаз. — Кто убил Снежину на самом деле?
— Я, — стиснув кулаки признался Егор. — Керн не хотел её убивать, точнее не так, чтобы невозможно было допросить труп. Но эта дрянь что-то швырнула в нас, и у меня сработал рефлекс, пуля поразила мозг.
— Ты идиот! Тебе хоть что-то можно поручить?! — Ушаков окончательно вышел из себя. — Если у тебя не хватает ума, чтобы возглавлять силовую структуру клана, то, может тебя в Самаркандский институт благородных девиц отправить? Чтобы нежные девы Востока научили тебя хотя бы подчиняться приказам?!
— Я не… — Егор почувствовал, что задыхается.
— Пошёл вон отсюда, и в ближайшие дни постарайся не попадаться мне на глаза! И передай отцу, чтобы уехал в загородное поместье до конца сезона, потому что именно с него я спрошу по полной за то, что он недоразвитого сына на свет произвёл!
Егор выбежал из кабинета, в котором происходил разнос и бегом добежал по огромному практически пустому коридору до своих комнат. Пока он бежал, эхо от его шагов разлеталось по всему коридору, обгоняя бегущего молодого человека и возвращаясь к нему, усиленное в несколько раз. То, на что он никогда раньше не обращал внимания, внезапно стало раздражать, и усилило его и так взвинченное состояние. Давно уже глава клана его так не оттягивал. Егор успел подзабыть, как это бывает.
В комнате Егор остановился, потом громко выматерился и рывком перевернул тяжелый письменный стол. Немного полегчало, но всё же не до конца. Когда он прочитал статью, то сначала не поверил глазам. Ему на мгновение показалось, что автор статьи, этот Ярослав Михайлов, присутствовал при штурме Снежиных. Прямо у него из-за плеча наблюдал за происходящим. И он решил спросить. Спросил. Оказалось, что газета принадлежит Керну, и что он пошел на такое, чтобы раскрутить издательство. Михалыч, как называли молодого журналиста друзья и коллеги, даже дал ему послушать запись, всё-таки Егор был там, и его голос тоже был периодически слышан.
Ушаков в полном раздрае вернулся домой. Информация, которой прадед готовился воспользоваться по своему усмотрению внезапно потеряла актуальность. Не успел он хоть немного прийти в себя, как его вызвал к себе глава клана.
Взгляд Егора остановился на злосчастной газете. Керн! Вот кто должен ему ответить за всё. Схватив газету, он выскочил из комнаты.
* * *
Я валялся для разнообразия на диване и читал газету, которую оставил мне Белов. Как оказалось, целая группа далеко не последних лиц империи хотят узнать, правда ли то, о чём написано в статье. Прекрасно понимая, что семьи не поверят мне на слово, я попросил его подождать, пока не продемонстрирую на слушаньях возможности сделанной в моих лабораториях новинки. Тогда все они смогут увидеть то, что я видел в ту ночь. Ну, а пока я мог только позвонить Михалычу и попросить отдать запись, прослушав которую, все заинтересованные могли убедиться, что в статье написана правда, ну, почти. Так, например, я признался, что решающий выстрел произвел вовсе не я, но при этом, утвердительно кивнул на предположение, что вовсе не собирался оставлять Светлану в живых. Белов подумал и сказал, что они так долго ждали, и вполне могут подождать ещё немного, а пока он скажет на собрании, что принимает информацию в статье за истину. Расстались мы вполне довольные друг другом.
Некоторое время я обдумывал этот разговор и пришёл к выводу, что вполне могу показать воспоминания о Светлане жаждущим мести отцам. Разговор с её папашей их не касается, и я в какой-то мере благодарен Белову, что тот не стал размениваться на мелочи и не согласился на запись только голосов без визуальной картинки.
Белов ушёл, а я принялся читать газету, всю от корки до корки, не мало времени посвятив нашумевшей статье. Когда на груди перестала чесаться, и этот безумно раздражающий зуд перестал отвлекать меня от других дел.
В статье Михалыч весьма искусно обошёл все темы, кроме той, что касалась поезда. В контексте статьи вообще было неясно, зачем мы поперлись к Снежиным, вполне возможно, что и за правосудием. Все другие темы вообще не поднимались. Я не питал иллюзий, если бы людям были интересны неясные и не раскрытые темы выкрутасов разных там продажных генералов, то Михалыч проехался был по ним с грациозностью носорога. Но читателям новостных лент нужна конкретика, они не собираются сидеть и самостоятельно что-то придумывать, и поэтому лучше ничего подобного в статье вовсе не упоминать.
Дверь открылась, с пола я отчетливо это слышал. Такой вот странный акустический эффект. подняв глаза, я увидел Егора, пребывающего не в самом радужном настроении.
— Ты знал, что Ирина Вязова явилась на императорский бал в совершенно немыслимом сиреневом платье, которое делало цвет кожи её лица, как у покойника не первой свежести, умершего от удушения? — Я посмотрел на автора статьи. Ну да, это та самая Татьяна, которая просила меня поспособствовать тому, чтобы ей было позволено освещать бал. Похоже, что сделал я это зря. А может быть и не зря, в скором времени узнаю.
— Мне плевать на Ирину Вязову и цвет её платья, вместе с кожей, волосами и всеми другими внутренностями, — прорычал Егор. Я удивленно принялся его разглядывать.
— А ты чего такой вздрюченный? — видя, как Ушаков сжимает и разжимает кулаки, я поспешил подняться, а то, мало ли, какой-то он и правда не такой, очень сильно
