А из ванной вышел Егор, умывшийся и даже кое-как застиравший свою светлую куртку. Пятна, конечно, никуда не делись, но хотя бы не бросались в глаза.
— Хорошо пар спустили, — проговорил он, усмехнувшись, протягивая мне руку, которую я совершенно искренне крепко пожал. — Ладно я пойду, пожалуй. Газету я тебе принёс, а тебе тут ещё прибираться.
— Угу, лекарство от скуки, мать твою. Спасибо тебе, Егор.
— Да не за что, обращайся, — мы переглянулись и расхохотались.
— Вот что, мать скоро притащит прадеду одну забавную штуковину. Она позволяет просматривать воспоминания. Помоги ей разобраться, да сам покажи старику, что произошло у Снежиных, чтобы он сильно не буянил. Ну и заодно стукани ему про прибор, скажи, что случайно про него узнал, и что его любимая внучка скоро ему передаст. — Егор с серьезным видом кивнул.
— Увидимся на слушаньях, — сказал он, направляясь к двери.
— А ты-то там откуда возьмешься?
— Мой дед на роль молодняка не тянет, даже если его сильно загримировать, а притащить кого-то надо. Вот выбор и пал на меня, — Егор подал плечами и вышел, оставив меня наедине с разгромленной комнатой.
— М-да, вот и пожаловался на скуку, — пробормотал я, и, намочив остатки наволочки, принялся оттирать с паркета капли крови.
Глава 5
Я проснулся от того, что снова начала зудиться кожа на груди. Кроме того, к зуду прибавилось жжение. Поднявшись, я потащился в ванну и принялся разглядывать себя в зеркале. Оно было не слишком большим и отражало меня только по пояс, но этого хватало. В том месте, где чесалась кожа, заканчивалась татуировка. Языки пламени, спускающиеся с плеча на грудь, словно бы удлинились и теперь почти достигли соска. Краска на самых кончиках языков стала насыщенней. Я приглушил свет до такого уровня, что в зеркале смог разглядеть лишь неясный силуэт, зато теперь стало совершенно точно видно, что татуировка светится, словно внутри неё зарождается самое настоящее пламя. Зрелище было завораживающее, но не могло не внушать определенное беспокойство. Всё-таки дар огня для меня приобретённый, и как мог отреагировать артефакт на такой длительный срок отключенный от возможности призвать дар, находясь под плотным антимагическим куполом, известно лишь богам. Надеюсь, со мной не произойдёт ничего непредвиденного, а то не слишком будет приятно сдохнуть от собственного дара в условиях, когда совершенно не можешь влиять на процесс.
От созерцания татуировки, которая не слишком адекватно себя вела, меня отвлёк телефонный звонок.
Звонил Вольф. Я принял звонок, и завалился на диван.
— Керн, дай мне координаты вашего кланового юриста, — без предисловий заявил Вольф.
— И тебе, здравствуй, — я почувствовал легкую головную боль. Приложив руку ко лбу, отметил, что он жутко горячий. Вот только заболеть мне сейчас не хватало.
— Керн, считай, что мы поговорили о погоде, о природе, обсудили женщин и посетовали на то, что в твоей тюрьме нет знойной надзирательницы за очень непослушными мальчиками, — рявкнул Вольф. — А теперь дай мне координаты своего кланового юриста.
— Во-первых, у нас их целый этаж в офисном здании, во-вторых, я не дам тебе копаться в моих юристах, выбирая себе по вкусу, до тех пор, пока ты внятно не расскажешь, зачем тебе понадобился юрист. — Я встал, снова прошел в ванну, не отнимая телефона от уха, намочил тряпку и вернулся на диван. Тряпка легла на лоб, и я даже глаза прикрыл от облегчения.
— Керн, ну что ты как маленький? Я потом тебе всё объясню, когда выясню подробности…
— Подробности чего? Вольф, просто скажи, что у тебя стряслось, и я от тебя отстану. — Тряпка как-то на редкость быстро перестала холодить, став противно тёплой. Из-за усиливавшейся головной боли соображалось туго, но я всё-таки нашёл выход — налил целое ведро воды и поставил его перед диваном. Ведро принёс вчера охранник, чтобы мне было удобнее пол мыть. Он же притащил целый ворох ветоши. А то, я бы до самых слушаний практически носовым платком кровь Ушакова с пола оттирал бы. И вот теперь и чистая ветошь, и ведро снова пригодились.
— Я не слишком доверяю своему юристу, ясно? — ответил Вольф раздраженно. — Это по его указке был наняты те трое уродов, которые нам тухлые проекты подсунули. Но ты бы не был так спокоен, если бы узнал, что мы ещё и на закупках материалов почти полмиллиона потеряли.
— Как так? — я даже не секунду забыл о головной боли.
— А вот так. Они за откаты уговорили одного из закупщиков заключить не долгосрочный договор о поставках, а брать малыми партиями пластик по завышенной цене. Разницу, естественно делили поровну, а мы в итоге переплатили почти полмиллиона! — Вольф выдохнул. — Ты мне дашь уже координаты твоей стаи юристов, или мне у кого-то другого поискать?
— Люсинда знает, где они обитают, — я снова прикрыл глаза. Из-за плохого самочувствия даже новость о потерянных деньгах не произвела на меня должного впечатления.
— Так надо было сразу сказать! — и Вольф отключился.
Я же снова сменил компресс на лбу. Да что со мной такое творится? Неужели всё-таки артефакт начал меня убивать? Жжение в татуировке усилилось, но, по сравнению с головной болью уже не воспринималось всерьез. Через три смененных компресса мне удалось задремать. Из тяжелого, душного полусна меня вырвал телефонный звонок. Даже не глядя на то, кто звонит, поднёс трубку к уху.
— Керн, — и тут же, поморщившись сменил руку, потому что уж вся татуировка полыхала огнём, того и гляди рубашка на мне загорится.
— Здравствуй, радость моя, давно тебя не видела, совсем забыл про меня? — промурлыкал в трубку женский голос. Я удивлённо отнял трубку от уха и уставился на экран. Увидев, наконец, от кого звонок, успокоился.
— И тебе не хворать, душа моя, — в тон Еве ответил я. — Что такого случилось, что ты сама решила мне позвонить? — если честно, я думал, что про неё или забудут после смерти Снежиных и Великого князя, или же, если я прав и имеется ещё кто-то в управлении, заставят на время затихориться и не привлекать к себе внимания от слова «совсем». Но то, что она мне позвонила, намекало на то, что я ошибся в своих предположениях.
— А то, что я просто соскучилась и хочу услышать твой голос не приходит тебе в голову? — Ева тихонько рассмеялась.
— Нет, это последнее, на что бы я подумал.
— А зря, я люблю сильных мужчин, а от статьи про твои подвиги, у меня просто томление во всём теле появилось, — и она снова тихо рассмеялась.
— Ева, если бы ты позвонила вчера,
