Глэйва подвела лодку поближе к берегу, под защиту низко нависших над водой растений, среди которых прятались твари с холодной кровью: крокодилы, черепахи, змеи, гигантские пауки, огромные насекомые. Розовый голубь сорвался со спины гиппопотама, крокодил поднял из воды длинную чешуйчатую морду. На берегу по грязи пропрыгала огромная жаба, в то время как над головой женщин в листве пели крошечные птички с крыльями голубыми и цвета коралла.
Глэйва прислушивалась, глядя сквозь листву на вторую лодку тзохов, устремившуюся к острову. Девушка боялась, что если сейчас они попытаются покинуть остров, то, двигаясь к дальнему берегу, надолго окажутся на виду, и кто-нибудь из охотников их непременно заметит.
— Амхао и Глэйва будут бежать дальше! — наконец решительно сказала она, обращаясь к своей спутнице.
Они снова выплыли на широкую реку, двигаясь к левому берегу, где поток делал поворот. Если они незамеченными доберутся до поворота реки, то будут спасены.
Работая веслами изо всех сил, они отчаянно гребли, и в какой-то момент, обернувшись, не заметили никого на той стороне острова, который они только что оставили. Поворот! Лодка скользнула под левый берег. И беглянки оказались под защитой нависающих кустарников.
Тем временем Камр — сын Гиены, добрался до противоположного берега острова. Взглянув на реку, он увидел чудовищную голову гиппопотама и что-то удлиненное далеко-далеко у левого берега. Приглядевшись, он понял, что это лодка с двумя людьми на борту. И тогда он поднял тревогу, хотя и не подозревал, что те, кого он заметил, — женщины.
Несколько его соплеменников присоединились к нему. Среди них был Кзахм — Черный Боров, и все они видели, что лодка исчезла за поворотом реки. Немного подумав, Кзахм решил отправиться в погоню, однако он был готов в любой момент повернуть назад, если к странной лодке присоединится кто-то еще.
Двенадцать сильных охотников, великолепно владевших веслами, погрузились на две лодки. Кзахм решил, что стоит нагнать неизвестную лодку и узнать, кто это и куда плывет. Отправившись в погоню, предводитель охотников разволновался еще больше. А что, если это разведчики из племени Зеленых озер или с Синей реки? Страх возмездия за устроенную ими резню в селении Синей реки на Красном полуострове на мгновение овладел предводителем тзохов, но он прогнал мысль прочь… У него было более ста охотников, а племя Синей реки едва ли смогло бы собрать человек шестьдесят.
Что касается воинов Зеленых озер, то те должны были охотиться вдалеке от этих мест. Конечно, они могли напасть на Людей Скалы. В итоге, обдумав все варианты, Черный Боров послал разведчиков вниз по течению по обеим берегам реки.
Глэйва приглушенно вскрикнула. Амхао простонала. Их лодка прошла поворот реки, но до этого они успели заметить, как от острова в их сторону метнулись две лодки.
Женщины отлично понимали, что в сравнении с охотниками, они слабы и беспомощны. Да к тому же тех было в несколько раз больше. И Амхао, в какой-то миг осознав всю их беспомощность, едва не выпустила из рук весло. Она окончательно пала духом. Еще мгновение, и она готова была отдаться злой судьбе, готовая сдаться на милость тзохов и принять наказание Скрытых.
— Нам не удастся сбежать от них, — простонала она. — Амхао должна умереть.
На краткое мгновение печаль охватила Глэйву, но она взяла себя в руки и решила, что пока у нее есть силы, она не сдастся.
— Может быть. Амхао и Глэйва умрут. Но пока они живы, они будут бороться, — объявила девушка, гордо тряхнув головой.
— Посмотри! — в ужасе закричала Амхао.
Вторая лодка показалась в поле зрения.
— Разве не удалось нам сбежать от Урма, от леопарда и медведя? — намеренно грубо проговорила Глэйва. Потом она внимательно, исподлобья посмотрела на свою спутницу, и та снова взялась за весло.
И началась борьба. Лодки охотников, лучше сделанные, направляли вперед могучие мышцы мужчин, в то время как лодка беглянок, несмотря на все усилия женщин, двигалась много медленнее. Глэйва понимала: еще немного, и они выбьются из сил. Тем более, что когда преследовавшие их тзохи поняли, за кем они гонятся, то еще сильнее налегли на весла, а потом начали выкрикивать оскорбления в адрес беглянок, рассказывая, какие ужасы грозят им, когда их поймают.
— Тзохи узнали нас! — простонала Амхао.
Одна из лодок преследователей шла прямо за ними, вторая держалась левого берега, чтобы отрезать путь отступления, если женщины захотят высадиться. Однако через какое-то время лодка, плывущая вдоль берега, стала обгонять беглянок. Тогда охотники, сидевшие в ней, повернули свое суденышко и пошли наперерез беглянкам, надеясь перехватить женщин, раньше тех, кто плыл за ними следом.
Тогда Глэйва повернула к правому берегу. Но Амхао очень устала и едва могла двигать веслом, так что на ее помощь можно было и вовсе не надеяться. Так что, скорее всего, их вот-вот схватят, и тогда они вновь попадут в руки Урма, и смерть их будет ужасной.
Но Глэйва не помышляла о сдаче, скорее она умрет, сражаясь за свою свободу, чем на алтаре Скрытых, от удара ножа безумного старика.
— Амхао и Глэйва могут высадиться на берег и сражаться за свою свободу. Если нам суждено жить, мы спасемся, если нет — умрем, — Амхао уставилась на своего ребенка, но Глэйва продолжала: — Если мы высадимся на берег, то сможем сражаться, а если воины нагонят нас в воде, то перевернут нашу лодку, и мы окажемся совершенно беспомощными.
Это звучало разумно. Кроме того, инстинкт самосохранения заставлял Амхао цепляться за малейший шанс остаться в живых. Берег тут был крутым, скалистым, по краю поросшим желтовато-коричневым кустарником. Глэйва опустила голову, слезы хлынули у нее из глаз. Любовь к жизни переполняла ее. Глэйва хотела вновь встречать рассветы и провожать закаты, любоваться чудом растущей травы… чудом жизни. Еще несколько часов назад и Глэйва и Амхао свободно вдыхали чистый воздух, пьянея от свободы…
Дно лодки ударилось о камни.
Лодка, преследовавшая сестер, была на расстоянии трехсот локтей. Другую, которая поплыла наперехват, снесло течение, и она оказалась чуть дальше. Амхао тихо застонала, покрепче обняв своего ребенка. Несмотря на то, что она была менее активной, чем ее сестра, она тоже любила жизнь.
— Амхао должна попытаться взобраться на обрыв.
Покорно прикрыв глаза из которых катили крупные слезы, Амхао полезла вверх по крутому склону, в то время как Глэйва встала, пошире расставив ноги. В одной руке у нее был топор, в другой — копье, и она собиралась дорого продать свою жизнь. Когда же лодка преследователей приблизилась, она закричала:
