− Почему я должен идти последним? – возмутился Макс.
− Потому что Ева важнее. Главное, чтобы она и книга были в сохранности.
− А нас пусть хоть на куски порвут, − проворчал Макс.
Виталик воспринял приказ Алекса спокойно. Он не привык волноваться за свою безопасность. Вряд ли кто-то из бесов (если он, конечно, в своем уме) посягнет на эту Джомолунгму.
Алекс убедился, что его указания выполнены, и толкнул дверь. Пахнуло пряным ароматом женских духов. От тяжелого запаха в носу засвербило, и Ева чихнула.
Всадники с опаской вошли в ярко освещенный коридор. В помещении было жарко, как на кухне при включенной духовке и закрытых окнах. Ева взмокла в считанные секунды. Судя по водолазке, облепившей спину Алекса, от жары страдала не она одна.
Проход наполняли стоны и вздохи. Сквозь терпкие духи пробивался запах пота разгоряченных тел.
− Похоже, мы попали по адресу, − сказала Ева.
Алекс обернулся и прижал палец к губам. Она умолкла. Чем позже обнаружат их присутствие, тем лучше.
Алекс неторопливо продвигался по коридору, выверяя каждый шаг, точно шел по минному полю. По бокам прохода попадались занавешенные газовой тканью проемы. Ева из любопытства заглянула в один и тут же стыдливо отвернулась – за занавесью на овальном ложе занималась любовью парочка демонов.
Они двигались к арке прямо по курсу. Алекс отогнул ткань, и всадники ступили в круглую комнату. Центральное место здесь занимала кровать. Она стояла на постаменте, словно ценный экспонат музея. Розовый балдахин скрывал лежащую на ней фигуру.
Комната была поделена на тематические сектора. При желании здесь можно было удовлетворить самые необузданные сексуальные фантазии. Особенно Еву поразили странного вида крепления, свисающие с потолка.
Всадники вытянулись в шеренгу около арки. Они достигли цели похода. Идти дальше не имело смысла.
− Лилит! – впервые, как они попали в бордель, подал голос Алекс.
Балдахин покачнулся, и сквозь прорези высунулась рука с идеальным маникюром и тонким запястьем. Кожа, натертая маслом, блестела. Вслед за рукой появилась нога, а затем хозяйка публичного дома предстала перед всадниками во всей красе. А посмотреть было на что! Лилит была в чем мать родила. Лишь длинные до щиколоток волосы коньячного цвета прикрывали ее наготу. Лилит была чудо, как хороша: сияли черные, словно небо в беззвездную ночь, глаза; полная грудь покачивалась при движении; стройные ноги и плоский живот в сочетании с тонкой талией делали ее тело похожим на неестественную фигуру куклы Барби.
− Могу представить, как убивался Адам, потеряв первую жену, − пробормотала Ева.
− О да, бедняжке было нелегко, − усмехнулся Алекс.
Лилит, не стесняясь наготы, улыбнулась гостям. В отличие от демонов она обладала ровными жемчужно-белыми зубами.
− Всадники желают развлечься? – Лилит игриво подмигнула Максу, и Ева испытала укол ревности.
− Ты знаешь, зачем мы пришли, − взял на себя роль переговорщика Алекс. – Нам нужен ключ.
− Тебе я его не отдам. Хотя ты можешь попытаться уговорить меня.
Недвусмысленный намек блудница сопроводила движением бедер, от которого даже у Евы закружилась голова. Будь она парнем, влюбилась бы без памяти в чертовку.
− С нами предводительница, − на Алекса уловки Лилит не действовали, он кивнул на Еву: – ей ты обязана отдать ключ.
− Вот как, − Лилит перевела взгляд на нее. − Пусть докажет, что она и есть предводительница, а не самозванка.
У Евы в области живота образовался ледяной ком. Ее разоблачат! Все поймут, что она ничего собой не представляет. Она даже Тьму не способна призвать. Та является, когда ей заблагорассудится, и как раз сейчас она не желает показываться.
− Какие доказательства тебе требуются? – в голосе Алекса звучала досада. Ева краем глаза наблюдала за тем, как он стиснул рукоять кинжала. Вика тоже подобралась и стала похожа на кошку готовую к прыжку.
− Хочу увидеть Тьму, − заявила Лилит. – Заглянуть в ее беспросветные глубины.
Блудница приблизилась, с жаждой вглядываясь в Еву. Ноздри щекотал запах ее духов, тех самых, что пропитали воздух. На глазах выступили слезы, и силуэт Лилит расплылся.
− Я жду, − поторопила блудница, − все еще жду.
Ева не знала, сколько длилось ожидание. На самом деле, не так уж долго. Как истинная женщина Лилит не обладала терпением. Игра в гляделки ей быстро наскучила, и она, фыркнув, отвернулась.
− В девочке нет ни грамма Тьмы.
− Я бы не торопился с выводами.
Знакомый голос заставил Еву вздрогнуть − из темного угла на свет вышел Асмодей. Демон был элегантно одет: узел шейного платка и то имел идеальные пропорции. Кремовые волосы безупречной волной обрамляли скулы. В то время как Ева с всадниками умирали от жары и обливались потом, Асмодей прекрасно себя чувствовал в застегнутом на все пуговицы пиджаке.
Лилит скептически покачала головой:
− Ты слишком доверчив, мой дорогой. Девочка – пустышка.
− Я очевидец зарождающейся в ней Тьмы, − возразил Дей.
− Должно быть, тебе почудилось, − отмахнулась блудница. – Я не разглядела в ней даже тени.
Зрачки Асмодея сузились совсем как у хищника. Он злился, но Лилит не было до этого дела.
Кто-то потянул Еву назад. Она попятилась и услышала, как Алекс прошептал:
− Пусть милые побранятся, а мы переждем ссору в укрытии.
− Милые? – переспросила она, вслед за парнем возвращаясь в коридор.
− Асмодей и Лилит вроде как пара, − вместо Алекса ответила Вика, так как ему было не до болтовни. Он выгонял из ближайшего будуара любовников, освобождая место для всадников.
В комнате, выбитой для них Алексом, было не продохнуть. Кроме как на кровать со скомканным бельем сесть было негде, и Ева встала у стены поближе к выходу, где жадно ловила малейшее дуновение ветерка. Увы, он был здесь в дефиците. До нее доносились отголоски конфликта: высокий женский голос то и дело перебивал мужской баритон, но слов было не разобрать.
− Ты в порядке? – вопрос Макс отвлек Еву от ссоры за стеной.
− Да.
− Как насчет Тьмы?
− А что с ней?
− Ты не хочешь попробовать вызвать ее?
− По-твоему, я не пыталась? – вспылили Ева. – Если бы все было так просто!
− На самом деле, это не так уж сложно, − вмешалась Вика.
− Тебе откуда знать? – ощетинилась Ева.
− Да так, слышала кое-что.
Разумеется, Вика нарочно ее злила. Умом Ева это понимала, но нервы были на пределе. Еще немного и она бы врезала Вике. Ситуацию спас Асмодей. Поглощенная стычкой с Викой Ева пропустила момент, когда голоса стихли. Выяснение отношений между супругами закончилось благополучно. О чем свидетельствовала довольная улыбка Дея.
− Устали? − отодвинув занавесь, спросил демон. – Предлагаю отужинать с нами.
− Мы здесь по делу, − Ева испугалась рагу из младенцев. – Почему ты не сказал мне, что Лилит твоя жена?
Асмодей вскинул брови:
− Прости, я не знал, что наши отношения зашли столь далеко, недотрога. Напомни, с каких пор я обязан отчитываться перед тобой.
− Дело не в этом, − Ева покраснела, сообразив какую глупость сморозила. – Просто ты мог бы значительно облегчить нам задачу.
− А чем, как тебе кажется, я занимаюсь?
Не дожидаясь ответа, Асмодей ушел.
− Странно, что он сотрудничает с нами.
Алекс говорил сам с собой, но Ева все равно ответила:
− Он мой друг.
Алекс подозрительно на нее посмотрел, будто прикидывая в уме, окончательно она чокнулась или при должном лечении ее можно спасти.
− Ты не перестаешь меня поражать, − с чувством признался он. – Я часто думаю: неужели ты и правда так безнадежна?
Ева надулась, дав себе зарок в ближайшие несколько часов игнорировать наглеца. Ей надоело, что окружающие считают ее дурочкой. Она уяснила, что понятие дружбы в аду, если и присутствует, то в весьма размытом виде. Проще говоря, с тобой дружат до тех пор, пока это выгодно. Но, как любому человеку, ей хотелось верить в бескорыстную привязанность. Конечно, у нее есть Макс. Она ценит его заботу, но при этом безумно скучает по Роме. Асмодей в некотором роде его замена. Ева убедила себя, что может доверять ему. Если вдуматься с какой стати демону помогать им? Что за выгоду он получит от их успеха? Ева прикинула и так, и эдак, но ответа не нашла, а потому осталась при своем мнении: Дей ее друг.
Ужин проходил в комнате с кроватью – единственном жилом помещении в покоях Лилит. Демоны-тени установили стол и раздобыли продукты для всадников. После бутербродов Ева обрадовалась горячему супу и жареной курице. Пусть первый был пересолен, а курица жестковата, это не испортило ей аппетит.
