Воспаленное воображение рисовало ему, как на стоящую на мосту одинокую беззащитную фигурку низвергается откуда-то сверху мощный безжалостный, сметающий все на своем пути поток воды. Он стал проклинать себя еще больше, особенно когда вспомнил, что мост уже давно представлял опасность и требовал ремонта, а он и не думал его ремонтировать. Всякий раз проезжая по нему в хорошую и плохую погоду, Брюс испытывал судьбу. Конечно, он понимал, что это ребячество, но считал, что вправе распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению после пяти лет, проведенных за решеткой. Он все больше и больше мрачнел, видя, что ливень усиливается, а мощные порывы ветра с остервенением раскачивают сосны, будто стараются вырвать их с корнем.
После последнего поворота он затормозил. Машина еще немного проехала вперед по скользкой дороге и остановилась в нескольких шагах от того места, где раньше был мост, а теперь не осталось ничего.
Ошеломленный зрелищем, Брюс механически вытащил из-под сиденья моток веревки и выпрыгнул из машины. Пройдя несколько шагов по течению, стал громко звать Клэр по имени, стараясь перекричать шум дождя и рев бурлящей воды, но в ответ не слышал ничего, кроме звуков разбушевавшейся стихии.
Вдруг его взгляд упал на сумочку, валявшуюся на земле. Он рывком подобрал ее, судорожно впившись длинными мозолистыми пальцами в мокрую дорогую кожу. Стон отчаяния вырвался из его груди при виде неоспоримого подтверждения того, что Клэр была на мосту, когда его сорвало.
Господи, прошу тебя, умоляю, не дай ей погибнуть! Забери мою жизнь, только не дай ей умереть! — твердил он про себя.
Бросив сумочку на капот машины, Брюс стал продираться сквозь густой кустарник, которым порос южный склон оврага. Не обращая внимания на ветки, рвущие одежду и больно царапающие лицо и руки, он прокладывал себе путь к воде, пристально вглядываясь во все укромные уголки и места, куда ее могло прибить течением.
Внезапно откуда-то спереди ему послышался крик, и он немедля бросился туда. В этом месте обрыв был особенно крутым. Посмотрев вниз, Брюс заметил свою бывшую жену, прижавшуюся к обрыву и кое-как державшуюся. Слава богу, она была жива! От облегчения он немного расслабился и опустился на колени, чтобы получше разглядеть ее и сообразить, как ее вытащить. Сердце его болезненно сжалось при виде того, как она, насквозь промокшая и обессилевшая, пытается взобраться по скользкому обрыву.
— Не двигайся, Клэр! — прокричал он, понимая, что если она сорвется и упадет в ревущий поток, то ему вряд ли удастся спасти ее. Только бы она продержалась еще немного!
Не двигайся?
Она замерла, не веря своим ушам. Неужели это голос Брюса? Нет, не может быть, ей, вероятно, послышалось. Он же остался в доме. Видно, воображение решило сыграть с ней злую шутку. Она не должна отвлекаться. Она должна сосредоточиться на своей главной задаче: как ей выбраться отсюда. Если я не буду двигаться, то наверняка погибну, сказала она себе.
— Клэр, послушай меня, не двигайся, я сейчас тебя вытащу!
Она подняла голову и прищурилась. Дождь заливал глаза и мешал ей что-либо разглядеть. Неужели ей не показалось и это действительно Брюс? Она продолжала висеть, держась обеими руками за корни дерева, наполовину погруженная в воду. Внезапно у нее закружилась голова, слабость охватила все тело. Нет, Брюс — это плод ее воспаленного воображения. Видно, от потрясения и переохлаждения у нее уже начался бред. Испугавшись, что больше не выдержит, она попыталась отогнать видение. Только бы не упасть в воду! Пальцы свело судорогой, но, собрав последние силы, Клэр удержалась.
Тем временем Брюс крепким морским узлом привязал веревку к дереву и начал спускаться по крутому склону. Навыки, полученные за два года службы на флоте, пришлись как нельзя кстати. Комья грязи и мелкие камни сыпались из-под ног.
— Держись, Клэр, я уже иду! — крикнул он.
Потрясенная тем, что опять слышит дорогой сердцу голос, Клэр подняла голову и открыла глаза. Значит, ей не померещилось и это действительно Брюс. Он нашел ее! Он пришел, чтобы ее спасти!
— Так ты настоящий, — проговорила она, чувствуя, как слезы радости и облегчения застилают ей глаза и, смешиваясь с дождевой водой, стекают по щекам. Она все еще не могла до конца поверить, что он не плод ее воображения, и испытывала непреодолимое желание дотронуться до него.
— Ну конечно, настоящий. — Брюс нахмурился, пристально вглядываясь в ее лицо. Только бы она не разжала рук.
— Я думала… я решила, что ты мне просто пригрезился, — вымученно улыбнулась она.
— Слушай меня внимательно и в точности выполняй все, что я тебе скажу.
Она кивнула, стуча зубами от холода. Брюс был так близко! Ей хотелось очутиться в его объятиях, услышать, как он скажет, что все будет хорошо, что больше ей нечего бояться, потому что он защитит ее от всех бед. Но даже сейчас он был таким грозным и неприступным.
Брюс уперся подошвами в склон оврага и, держась за веревку, повис над водой.
— Я сейчас отклонюсь в твою сторону, а ты цепляйся за меня руками и ногами. Только постарайся сделать это побыстрее. Поняла? — прокричал он сквозь шум воды.
Она плохо соображала, но суть ухватила.
— Да.
— Я вытащу тебя отсюда, Клэр. Пожалуйста, верь мне!
— Я верю тебе. Всегда верила, — сказала она.
Брюс наклонился, и она неуклюже уцепилась за него руками и ногами.
— Держись крепче! — прокричал он и, перебирая руками веревку, быстро вскарабкался наверх.
На краю обрыва Клэр скатилась с его спины на землю, дрожа мелкой дрожью от облегчения и шока одновременно. Сил у нее не осталось. Он помог ей подняться и поддержал, не давая снова упасть.
— Видок у тебя тот еще, — пробормотал он, за улыбкой скрывая свое беспокойство. Он внимательно оглядел ее: она вся дрожала от холода, глаза горели нездоровым огнем.
— Едем скорее домой, у тебя сильное переохлаждение. Тебе нужно немедленно согреться.
Ни в его улыбке, ни в тоне не было тепла. Клэр высвободилась из его рук, сделала два шага и споткнулась. Колени подогнулись, она схватилась за ствол дерева, но не смогла удержаться на ногах. Негромко чертыхнувшись, Брюс подхватил ее на руки и понес к машине.
— Я сама могу идти. Дай только немного прийти в себя.
— Ты не можешь сама идти, потому что, во-первых, ты потеряла туфли, а во-вторых, нельзя медлить, иначе ты можешь заболеть воспалением легких, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
Она больше и не пыталась возражать. Убаюканная теплом сильного, когда-то такого родного тела, Клэр наслаждалась ощущением безопасности в его руках. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно. К сожалению, все закончилось слишком быстро. Брюс подошел к джипу и усадил ее на переднее сиденье. Он выглядел таким бесстрастным, что ей хотелось плакать от обиды. Она едва не погибла, а он… Как он может быть таким равнодушным, таким черствым! Неужели в нем не осталось ни капли если не любви, то хотя бы сострадания к ней?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
