Таким образом, достигнуто встраивание РПЦ в систему корпоративного государства. Ее функции в этом государстве:
♦ заведомое одобрение и освящение политического курса власти;
♦ инициирование законов и отдельных мероприятий по «завинчиванию гаек», когда инициатива исходит, якобы, от «народа»;
♦ участие в борьбе с инакомыслием (при этом отдельные, немассовые, эпизодические проявления радикального атеизма используются как повод для широкой кампании по дискредитации интеллигенции и либеральной оппозиции);
♦ использование авантюристических заявлений некоторых иерархов РПЦ для нагнетания в обществе изоляционистских и милитаристских настроений; это дает власти поддержку реакционных кругов и одновременно запугивает инакомыслящих.
К сожалению, пока создается впечатление, что высшие иерархи РПЦ соглашаются на союз с властью, возможно, рассчитывая таким способом получить более широкие возможности влияния на жизнь в стране.
В действительности, это ловушка, возвращающая Церковь даже не к синодально-имперской, а к советской модели взаимоотношений с государством. Советская система – это антицерковная пропаганда, гонения на Церковь в лице многих ее активных деятелей (и священников, и мирян), антирелигиозный террор, но не отделение Церкви от государства. Тоталитарное государство не могло позволить существовать внутри себя институту, себе неподконтрольному. Поэтому оно Церковь рьяно и жестко контролировало, вписывало в госсистему и пыталось использовать в своих целях, когда это было выгодно.
В отличие от русской монархии, для которой православие было действительно одной из глубинных основ, постсоветское государство, так же как и советское, относится к религии как к инструменту. В основе этого отношения не русская традиция, а старый европейский принцип территориальной и государственной церковности: «чья власть, того и религия».
Глобальный контекст и вид с периферии
После террористической атаки на США 11 сентября 2001 года важнейшим вопросом глобальной повестки дня стала война с терроризмом. Мир столкнулся с качественно новыми опасностями, открывающими перспективу уничтожения цивилизации (как мы ее понимаем сейчас, как ее понимали наши отцы и деды и еще несколько поколений вглубь) и в то же время не сконцентрированными в определенном месте, определенном политическом режиме.
За 13 лет, прошедшие с момента атаки на Нью-Йорк и Вашингтон, международное сообщество нисколько не продвинулось в поисках решения этой ясной, казалось бы, задачи. Ставка делается на военную мощь и силу, а это методы, в лучшем случае, XX века, когда сила государства или союза государств измерялась сначала количеством танков или размером ядерного арсенала. Анекдотичный ответ более чем 10-летней давности об обстреле «комариных гнезд» с авианосцев до сих пор остается рабочей гипотезой США и Запада в целом.
В мае 2002 г. Г. Явлинский в статье, посвященной взаимовыгодному сотрудничеству России, ЕС и США писал:
«Несомненно, США – самая сильная во всех отношениях страна мира, единственная сверхдержава, обладатель действительно впечатляющей оборонной мощи, связываться с которой в традиционном военном смысле вряд ли кто-то станет. Но вооруженные силы США, как, кстати, и СССР, были ориентированы на войну определенного типа, предназначались для защиты, условно говоря, от крупных и очень крупных зверей – медведей, львов, тигров, крокодилов и носорогов. События 11 сентября показали, что современные проблемы безопасности связаны не с крупными хищниками, а со смертельно ядовитыми комарами. Из-за инерции мышления понять, что это качественно новая ситуация, довольно трудно. Один из американских стратегов, согласившись с этой «комариной» аналогией, сказал мне: «Мы будем уничтожать их гнезда». Он не знает, что у комаров нет гнезда – они живут и плодятся на болоте, и единственный способ борьбы с ними – болото осушить. Борьба с сегодняшней террористической угрозой отличается от военной науки прошлого века так же, как ирригация отличается от охоты на медведя или льва»[30].
Адекватным угрозе такой ответ не является, более того, нежелание выходить за пределы привычных схем только вредит делу. Анализ военных и не только военных, но и дипломатических действий США и НАТО на Ближнем Востоке (включая страны Магриба) за последние 10–15 лет показывает, что Западу всякий раз не удается достичь желаемого изменения политической ситуации.
На месте свергнутых авторитарных режимов образуется вакуум власти. Целые народы лишаются государственности, потому что на месте государств возникают просто территории, пространство, которое, с европейской точки зрения, представляет собой хаос.
Только для таких союзников США, как Саудовская Аравия и Катар, – это не хаос. Для них это привычная картина столетней и двухсотлетней давности и т. д.: сложная структура клановых, конфессиональных взаимоотношений, где большую роль играют радикальные религиозные течения.
Для Запада это означает возврат к ситуации, когда их контрагентами являются не парламенты, не партии, и даже не «привычные» авторитарные режимы, а социально-политические структуры позапрошлого века, общаться с которыми на Западе давно уже никто не умеет.
Здесь надо понимать, что речь идет не об интеллектуальной отсталости одних стран от других. Арабские элиты благодаря баснословным нефтяным доходам успешно приобщились к внешней стороне Западной цивилизации (свободное владение языками, университетские дипломы, финансовая деятельность на западных рынках, покупка недвижимости и крупных компаний), но представления, философия и правила жизни подавляющего большинства из них основываются на господстве интересов, а не ценностей.
США со всей своей военной мощью потеряли инициативу, стали ведомыми и попадают в контекст принципиально иного политического мышления, для которого не только XXI век, но и XX век со всем тем, чем он был для привычного нам мира (две мировые войны, холокост, применение ядерного оружия, переосмысление отношения к человеческой жизни), не существует.
Зато люди с таким мышлением свободно ориентируются в архаичных социальных структурах, возникающих на месте уничтоженных государств.
* * *
Такие результаты не только означают моральное поражение США и НАТО (в конце концов, современные западные СМИ умеют представить поражение как успех, и общественное мнение поддается такой манипуляции). Но эти результаты опасны для Запада (и всего цивилизованного мира) с точки зрения обеспечения безопасности.
Сегодня сила и даже владение ядерным арсеналом не являются универсальной защитой. Вообще, судя по событиям последних лет, ядерное оружие из средства сдерживания в отношениях между большими странами (которые больше заинтересованы в существовании друг друга, чем во взаимном уничтожении) превратилось в средство шантажа мирового сообщества со стороны одиозных режимов. КНДР шантажирует мир напрямую, Иран – постоянно существующими планами овладения ядерным оружием, Каддафи в свое время за отказ от подобных планов выторговал безнаказанность за поддержку терроризма в прошлом.
Опыт показывает, что современные армии оказываются беспомощными, когда сталкиваются с внегосударственными организациями и неконвенциональными методами ведения военных действий. А главное – с идеологией религиозного фанатизма, когда противник считает смерть в борьбе с врагом предпочтительнее собственной жизни и абсолютно отвергает моральные нормы современной цивилизации.
Кто мог представить, что сильнейший террористический удар по США будет нанесен с помощью обычных гражданских самолетов? До 2001 года террористы использовали захват самолетов с целью шантажа, но не как оружие.
Мог ли представить СССР, что его огромная армия и арсеналы оружия массового уничтожения окажутся бесполезными в условиях афганской войны?
Могли ли представить США, что идея поддержания некоего равновесия (статус-кво) во Вьетнаме с помощью ограниченного военного контингента окажется несостоятельной в условиях партизанской войны?
Мог ли представить Израиль, что после побед над численно превосходящими и хорошо вооруженными государственными армиями он окажется в затруднении против террористических организаций, в арсенале которых были всего лишь переносные ракетные установки, мотоциклы и обычная сотовая связь?
В таких условиях попадание оружия массового уничтожения или массового поражения в руки исламского государства и ему подобных создает угрозу, перед которой бессильны самые современные виды вооружений, бессилен спецназ, бессильны ПРО и космические войска. Террористам даже не нужно проникать на территорию западных стран: взрыв или использование бактериологического оружия могут быть произведены в любой точке планеты и могут нанести США и Европе огромный ущерб.
