— Странные у вас представления о чести!
— Это у тебя они странные.
И снова умолк. Натану было неловко. Он знал, что поступил правильно, но от вида темно-вишневого пятна на белом платке, стягивающем голову Глоринделя, ему делалось не по себе.
Спустя еще какое-то время эльф задал второй ожидаемый вопрос:
— На каком это языке ты с ними говорил?
— Жаргон, которым пользуются бандиты с большой дороги.
— И откуда ты его знаешь?
Натан промолчал. Эльф засмеялся — смех его звучал все так же звонко и зло.
— Можешь не отвечать. И дураку ясно, ты был одним из них. Твой лорд об этом знает?
— Знает, — жестко сказал Натан. — Свои преступления я давно искупил.
— Хотелось бы знать чем, — ядовито произнес эльф и, не дожидаясь ответа, добавил: — Почему ты ждал так долго? Почему сразу не признался, что ты один из них?
— Я не думал, что это понадобится.
— Ты должен был...
— Я сделал все, что был должен! — перебил Натан. — Для друга я, возможно, поступил бы иначе — но вы мой господин, я должен был спасти вас и спас, чего вам еще?
— Для друга, говоришь... — протянул эльф и отвернулся, но Натан услышал в его голосе усмешку — на миг ему показалось, что горькую. — Да уж... зачем нам враги с такими друзьями?
Натан промолчал — просто потому, что не нашелся с ответом.
— А я по твоей милости без кинжала остался! — вдруг запальчиво бросил эльф. — И плащ у меня порван.
И умолк, словно не желая замечать остального ущерба. Натану захотелось сказать ему что-нибудь... но он так и не решил что.
Они ехали шагом по лесной дороге. В вышине, у самого неба, безмятежно щебетали птицы.
Следующие несколько дней ничего не происходило. Они просто ехали, понемногу забирая к юго-западу: в восточной части княжества шли бои. Один раз им встретился отряд тальвардов, бодро маршировавший на юг: они переждали в кустах, лежа в высокой траве и не дыша; в лице эльфа читалось любопытство. Тальвардов он прежде никогда не видел, и их бесстрастно-свирепый вид, как показалось Натану, произвел на него впечатление. Впрочем, потом выяснилось, что дело было не в свирепости, а в снаряжении: эльф, никогда не видевший снега, не мог взять в толк, зачем тальварды закутываются в бесчисленные кожаные и меховые одежды. Натан, впрочем, тоже не понимал. Правда, порасспросить об этом у него охоты не возникало, благо такая возможность их минула — отряд прошел, и они двинулись дальше, выбирая все более заброшенные и извилистые дороги. Разбойников им больше не встречалось, но Натан старался быть начеку. Глориндель уже не жаловался и вообще вел себя тихо. Они ехали бок о бок целыми днями, а ночевали чаще всего под открытым небом — трактиры встречались все реже. Эльф сделался неразговорчив. Сначала Натан молча радовался, потом почувствовал себя неуютно. На четвертый или пятый день после встречи с разбойниками он не выдержал и заговорил первый:
— Зачем вам это надо?
Они сделали привал около ручья: местечко было хорошее, казалось спокойным, даже уезжать не хотелось. Эльф полоскал в воде повязку, которую все еще носил на ухе: рана стала нагнаиваться. Натан чувствовал дурной запах, шедший от нее, и, зная живучесть эльфов, смутно надеялся, что ничего страшного в этом нет. Не считая, конечно, погубленной гордости и привлекательности Глоринделя, от чьего уха остался распухший искривленный обрубок.
В ответ на вопрос Натана эльф обернулся. Похоже, он был немного удивлен, что Натан прекратил играть в молчанку.
— Ты о чем?
— Эта женитьба. Зачем? Лично вам? Вам приказали? Вы не могли ослушаться?
Эльф усмехнулся, отвернулся, принялся выкручивать платок. В ручей потекла розоватая вода.
— Мне никто не может приказывать. Я делаю только то, что хочу.
— Вы хотели этого?
Натан не видел его лица, но в голосе Глоринделя явно слышалась усмешка.
— Эй, да ты видел ли леди Рослин, свою княжну, а, Натан? Твой лорд Картер показал мне ее портрет — жаль, он слишком большой, чтобы я мог захватить его с собой. Она просто чудо. Никто бы на моем месте не устоял.
— Ей одиннадцать лет, — возразил Натан. — И мне не верится, что для эльфа вашего положения не нашлось лучшей партии у вас на родине.
Эльф промолчал, продолжая полоскать повязку, и Натан уже решил, что ответа не последует, когда Глориндель вдруг негромко сказал:
— Я хотел уехать.
Натан вздрогнул. В редкие, очень редкие минуты ему казалось, что здесь что-то не так: в голосе эльфа снова скользнуло то самое напряжение, которое Натану уже доводилось слышать раньше — у путевого камня.
— Почему? — вырвалось у него. Он знал, что ответа не будет, и все равно спросил.
Эльф снова обернулся через плечо, и в его глазах впервые за последние дни сверкнул былой холодный задор.
— Расскажу, если ты мне расскажешь про свою подружку. Ту, что Картер на суку вздернул.
— Она мне не подружкой была! — бросил Натан и тут же осекся, поймав злорадную улыбку эльфа. Глориндель сел на землю, деловитыми, уже привычными движениями замотал голову. Он так и не позволил Натану хотя бы взглянуть на рану вблизи.
Закончив, эльф положил ладони на колени и снова улыбнулся. Его глаза лучились.
— Жрать давай, — вдохновенно проговорил он. Вот так они и поговорили в тот раз.
А потом снова молчали — до самого моста.
Мост этот явился для Натана полной неожиданностью, как и расщелина глубиной футов сорок, которую он пересекал. Склоны были почти отвесные, глинистые, тут и там утыканные островками сланца. Далеко внизу шумно текла мелководная, но очень бурная река, испещренная мелкими рифами. Если упасть — костей не соберешь.
Путь был один — по мосту, но одного взгляда на него Натану хватило, чтобы понять: проще уж сразу сигануть вниз. Быстрее, и страху набраться не успеешь.
— Всеблагие небеса, — сказал эльф и, подобрав с земли камешек, швырнул его вниз. Мгновения, которые ему понадобились, чтобы достичь дна, показались обоим часами. — Но это же не мост. Это гнилое бревно. Я по нему не пойду.
Натан вполне понимал его. Допустим, это было нечто более основательное, чем гнилое бревно, но ненамного. Это были два гнилых бревна, к тому же кривых и тонких, со щелью меж ними в полтора кулака, огороженные также прогнившей и оборванной в нескольких местах веревкой. Веревка была привязана к четырем колышкам, вбитым в правое бревно. Расщелины были ярдов десять шириной, но и на этих десяти ярдах шею сломать можно было дюжину раз. Впрочем, не наверняка.
А вот кони тут не пройдут, как ни старайся.
— Может, поищем обходной путь? — неуверенно сказал Глориндель. Натан покачал головой.
— Мы же свернули на эту дорогу еще вчера. С тех пор даже тропинки в сторону не шло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
