Через полчаса, почти посадив телефон, я закончил обзвон.
Картина вырисовывалась странная… впрочем, нет, странная – это если бы в ней начисто отсутствовали закономерности. А здесь они имелись.
Случайные знакомые вроде Яблонского или менеджеров крупных оптовых фирм меня забыли начисто. Приятели, с которыми связывали более-менее личные воспоминания, вспоминали не сразу, но после какого-нибудь «Лешка, ты что, опух? Мы на прошлой неделе вместе пиво пивали в «Граблях»!» вспоминали и начинали смущенно извиняться, ссылаясь на выбившую всю память работу или последствия вчерашнего пьянства. Пятеро вспомнили меня сразу – Котя, хотя тут, вероятно, сказывалось недавнее общение, три девчонки, отношения с которыми были более чем теплыми, и, совершенно неожиданно, один паренек из конкурирующей фирмы. С пареньком этим я общался не слишком уж часто… было в нем что-то такое… голубоватое, что ли…
Я крякнул. Вот те на! История почти как в Котиных рассказах. Парень-то, похоже, и впрямь гей! А я, видимо, ему симпатичен. Вот потому и помнит…
Почему-то мысль о том, что я являюсь объектом сексуальных фантазий голубого, меня потрясла больше, чем охвативший моих знакомых склероз. Я встал, дошел до магазинчика и купил пива. Продавщицы меня не узнали. Вернувшись на скамейку, я попытался сосредоточиться. Фиг с ним, с парнем, положившим на меня глаз. К вечеру и он меня забудет начисто, пра-а-ативный.
Потом, наверное, забудут те девчонки, с которыми у меня были романы.
Что дальше?
Без работы. Без квартиры. Без друзей.
Паспорт? Ну и что с того? Фальшивый. На рынке купил.
А родители?
Не вызовут ли они милицию, обнаружив меня в своей квартире?
Я набрал папин номер. Вслушался в щелканье и потрескивание мирового эфира.
– Да? – весело откликнулся папа.
– Привет, это Кирилл, – сказал я.
– Кто-кто? – не понял отец.
– Кирилл! Ты что, родного сына не узнаешь?
– Да слышно тебя плохо, Кириллка, – добродушно отозвался отец. – Не мобильная связь, а полевая почта… Как дела? Трудишься?
– Тружусь, – ответил я, отхлебывая пиво.
– Мать спрашивает – не болеешь?
– Здоров как бык…
– Все в порядке? Ничего не случилось?
Так и подмывало ответить – «выгнали с работы, отобрали квартиру, а друзья меня забыли».
– Все зашибись! Как отдыхаете?
– Хорошо отдыхаем. Турки облизывают со всех сторон, но так и норовят лизнуть в бумажник, – весело ответил отец. – Зря не поехал.
– Зря, – согласился я.
– Ты просто так звонишь, что ли? Соскучился?
– Ага.
– Ну, через три… через четыре дня приедем. Мать тебе уже сувениров накупила.
Я кивнул. Пара футболок с надписями вроде «Турция – страна веселых девочек», ритуально привозимая с морей ракушка, бутылка какой-нибудь анисовой турецкой настойки.
– Пока, Кирилл, – продолжил отец. – У меня там денег на счету немного, а роуминг прожорливый.
– Положить тебе? – спросил я.
– Да ладно, не надо. Пока!
– Пока, папа, – сказал я.
Почему-то на душе было нехорошо. Вроде и узнали меня, и подарки везут…
Не было уверенности, вот оно что. Если хватило суток, чтобы меня забыли все приятели, то родителям на это понадобится больше времени. Куда больше. Может быть, целая неделя. Но рано или поздно – я был почти уверен – забудут и они. Будут с удивлением натыкаться на мои фотографии… впрочем, кто поручится, что фотографии не исчезнут? Или вместо них окажутся совсем другие снимки?
Что делать?
– Мне нужен специалист, – пробормотал я. И сам себе кивнул. Да, мне нужен специалист. Человек, понимающий хоть что-нибудь в происходящем. Мент? Вряд ли. Адвокат? Да ни в жизни. Экстрасенс? Может быть. Творится что-то совершенно невообразимое. Экстрасенс… или священник?
Я смущенно потрогал крестик, висящий на груди. Формально я – человек православный. И крещенный не в детстве, а во вполне сознательном возрасте. То есть как бы осознанно. В церковь захожу… порой… Раз в год даже к исповеди прихожу. Может, и впрямь – настала пора за помощью бежать к Богу?
Ой беда какая… С Богом все сложно, на личную аудиенцию рассчитывать не стоит. Придется идти к его земным представителям. И что подумает любой здравомыслящий священник, а ведь они по большей части очень даже здравомыслящие, когда я расскажу ему свою историю?
Правильно. Больной человек. В крайнем случае – одержимый. Меня, конечно, будут утешать. Посоветуют молиться. Возможно, даже вместе со мной помолятся.
Но всерьез, конечно же, никто не поверит. Разве что совсем уж нездравомыслящий батюшка. Но такой помощи мне не надо.
На всякий случай я помолился. Стало чуть легче, как всегда, когда пытаешься переложить свою проблему на чужие плечи – и вроде как перекладываешь.
Однако совет мне требуется реальный – и в этой жизни.
Я снова набрал номер Коти.
– Да? – отозвался герой литературного фронта.
– Привет. Это Кирилл.
– Э… Какой Кирилл?
Процесс прогрессировал… и прогрессия явно была геометрическая.
– Котя, я тебе звонил полчаса назад. Помнишь?
– Ну… – неуверенно начал Котя.
– Кирилл. Менеджер из фирмы «Бит и Байт». Мы же лет пять знакомы! Вчера вечером я к тебе приходил, мы две бутылки коньяка выхлестали!
Долгая пауза.
– Кирилл, ты можешь сейчас приехать? – спросил Котя.
– Да, – с облегчением ответил я.
– Приезжай. Только быстро. Что-то странное творится.
– Правда? Я тоже заметил, – ядовито сказал я, вставая со скамейки.
4
С транспортом мне сегодня везло. Я добрался до Коти минут через сорок. Позвонил в дверь.
Котя открыл не сразу. И уставился на меня с нескрываемым любопытством.
– Котя, это я, Кирилл, – сказал я. – Помнишь? Мы вчера…
– Квасили… – пробормотал Котя. – Пока помню. Входи.
И все-таки таращился он на меня нехорошо. Не как на чужого, но как на очень, очень странного знакомого.
– Так ты помнишь? – уточнил я. – Происходит какая-то чертовщина. Стал звонить знакомым…
– Пошли к компу, – сказал Котя. – Прочитай, что там написано.
Я послушно прошел к компьютеру. На экране был открыт какой-то текст. Я вопросительно посмотрел на Котю.
– Читай с самого начала, – велел он, плюхаясь на диван.
Пролистав текст к началу, я послушно начал читать.
«Индивидуальная тренировка.
Семен Макарович, сорокалетний учитель физкультуры, внимательно смотрел на не по годам развитых восьмиклассниц, занимающихся в школьном спортзале. К нему подошла Юля и сказала:
– Никак у меня не получается сесть в шпагат.
– Значит, будет у тебя «тройка» в четверти, – ответил Семен Макарович. – Гибкости у тебя не хватает.
Юля, признанная школьная отличница, побледнела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
