Надо же поддержать свой авторитет!
Его товарищ
Свой первый сбор пионеры шестого «Б» назвали «Утренник воспоминаний». Провести такой утренник предложил новичок Костя Губкин. Он сказал:
— Пусть каждый, кто хочет, расскажет на сборе какой-нибудь случай из своей жизни. Я такую историю знаю — заслушаетесь!
— И меня заслушаетесь, — тотчас вставил Алеша Плотников.
Утренник воспоминаний состоялся в субботу. Открывая его, председатель совета отряда Лида Майорова сказала:
— Ты, Костя, предложил — тебе и начинать.
— Я лучше после всех, — самодовольно улыбнулся Костя. — Боюсь, что после моего рассказа никого слушать не захочется.
— Давайте я начну, — вызвался Алеша и, пересев так, чтобы видеть всех ребят, стал рассказывать: — Этим летом я отдыхал на даче. Сначала я сильно приуныл, потому что рядом с нами поселились родители с пятью девочками. А разве в таком окружении хорошо отдохнешь! Но мне все-таки повезло. Вскоре на дачу, через одну от нашей, приехали три мальчика. Мы быстро подружились, стали играть в городки и кататься на моем велосипеде «Орленок». А недели через две решили взять шефство над старушкой, которая жила в конце нашей улицы. Мы пришли к ней и договорились каждое утро таскать для нее из колонки воду и раза два в месяц полоть грядки. Воду мы носили исправно, а вот грядки пропололи всего один раз и больше не стали.
— Это почему же? — спросила Лида.
— Потому наша работа оказалась ненужной! Ну, судите сами: пропололи мы ей грядку с клубникой. А она так расчувствовалась, что собрала с нее все ягоды и нас угостила. Вот и получилось, что старались мы зря. Так вот, — продолжал Алеша, — играем мы как-то перед нашей дачей в городки, вдруг прибегает Алик Фирсов и срывающимся от волнения голосом говорит: «У меня важное сообщение!»
Посмотрели мы на него, видим — не шутит. На носу у Алика комар кровь пьет, а он даже не замечает этого. Бросили мы биты, присели на траву. Алик и сказал:
— Иду я сейчас мимо дачи Анны Арефьевны — это нашу подшефную старушку так звали, — только хотел за угол забора повернуть, как слышу чей-то голос:
«Ну и яблоня! Наверное, каждое яблоко полкилограмма весит!»
«Может, и больше! — подхватил другой голос и зашептал: — Давай, как стемнеет, сорвем несколько яблок». — «А вдруг поймают?» — «Некому. Тут одна старуха живет, я знаю». — «Все равно страшно». — «Ну, как хочешь, я и без тебя обойдусь».
Тут говорившие пошли навстречу Алику, он спрятался за сосну, а потом к нам прибежал. Рассказал все, что услышал, и предложил:
— Устроим сегодня у бабки в саду дежурство.
Мы тут же пошли к Анне Арефьевне. Выслушала она нас и сказала:
— Спасибо, что уведомили. Только дежурить вам ни к чему. Помогите мне лучше яблоки до вечера оборвать.
— Как оборвать? Ведь они еще не созрели! — запротестовал Алик. — Сами говорили: пепиновка в конце сентября поспевает.
— Мало ли что говорила, — вздохнула старушка, — а соберу и спокойна буду.
И как мы ни уговаривали Анну Арефьевну не рвать яблок, она так и не согласилась.
Сказали мы ей тогда, что придем помогать после обеда, и ушли сильно расстроенные: уж очень нам хотелось походить вечером в карауле. Особенно переживал отказ Анны Арефьевны Алик. Домой он шел молча, всю дорогу хмурился, а у самой калитки высказал такую мысль:
— Оборвет Анна Арефьевна свои яблоки, ей и горя мало. А этот мальчишка может разозлиться, что его опередили, и в другой сад заберется. Вот и получится, что ее-то мы выручили, а еще кому-то навредили. Нет, нам обязательно нужно его в саду у Анны Арефьевны проучить.
— Зачем же он в сад попадет, если там яблок не будет? — удивился я. — Что он, слепой, что ли?
— А может, и попадет, — загадочно произнес Алик и тут же воскликнул: — Придумал, что надо сделать! И Анна Арефьевна возражать не будет. Вот увидите.
И он объяснил нам свой план.
Против Алькиного плана Анна Арефьевна действительно не возражала, и мы тотчас приступили к его осуществлению. Управились мы только к вечеру. Тут же предупредили Анну Арефьевну, чтоб она ни при каких обстоятельствах из дому не выходила, а сами в свой дзот спрятались. Мы этот дзот днем из веток построили. Сидим не шелохнемся. А на дворе уже совсем темно стало, на небе кое-где даже звезды показались. Смотрим, Анна Арефьевна свет в доме погасила. Ну, думаем, спать легла, вот здорово! Но потом оказалось, что свет она для того погасила, чтоб из окна сад лучше видеть. Просидели мы в бездействии еще полчаса. Как назло, из-за туч луна выкатилась. Тут меня сразу сомнение взяло: вдруг, думаю, этот мальчишка передумал и ждем мы его напрасно. И такая во мне против него злость закипела, даже про себя так решил: «Если не придет, обязательно разыщу его завтра и отколочу. Зря мы, что ли, весь день старались?»
Только я это подумал, как Алик меня раз — локтем в бок. Посмотрел я в щель, то есть в амбразуру, и замер. На заборе что-то круглое заколыхалось, не иначе, как человеческая голова. И вдруг у этой головы сбоку какая-то палка выросла. У меня даже мурашки по спине пронеслись. Тут, на счастье, опять луна из облака вынырнула, весь забор сразу осветился, и, знаете, кто на нем был? Буржуй — кот Анны Арефьевны. Встал на заборе, спину баранкой выгнул и хвост трубой поднял. Я даже рассердился на него. Спрыгнул, наконец, кот с забора и прямо в дзот — почуял нас, что ли? Зашел и давай об мои ноги тереться и мурлыкать. А это днем кошачья музыка вроде тихая, потому кругом жизнь идет. А когда все тихо, так он прямо как громкоговоритель распелся.
— Прогони ты это животное! — зашипел на меня Алик. — Он нам все дело испортит.
Стал я гнать кота, а он не идет. Вцепился мне когтями в трусы — и ни в какую. Только я хотел его на руках из дзота вынести, как Алик меня снова в бок толкнул и палец ко рту приложил. Я посмотрел на забор, а на нем мальчишеская фигура выросла. Огляделась фигура по сторонам, спрыгнула в сад — и к яблоне. Тут мальчишка ухватился за ствол и потряс его. Сильно потряс, но ни одно яблоко не упало.
— Значит, бабушка их все-таки не сорвала? — спросила Наташа.
— Значит, не сорвала, — ухмыльнулся
