Глава V
«Записки стрелка в цепи». Осада и взятие Вера Крус. Сражения у Серро Гордо, Контрерас и Чурубуско. Забавное происшествие. Влияние на подчиненных.
Прежде чем продолжить вдохновенный рассказ Майн Рида, нужно сослаться на серию статей, которые он написал во время пребывания в Вера Крус. Назывались эти статьи «Записки стрелка в цепи» и были опубликованы в нью-йоркском «Духе времени» под псевдонимом «Начинающий». Первая статья, имеющая указание «Линия американской армии под Вера Крус, 20 марта 1847 года», напечатана в выпуске за первое мая и содержит такие разделы: «Песчаные холмы Вера Крус», «Ранчо и ранчеро», «Встреча с гверильяс» и «Встреча не с гверильяс, а с девушками (герлз)».
Заметки занимали несколько полос, и читатель, без сомнения, хотел, чтобы последние строки появились не скоро, потому что статья написана в увлекательном стиле, обычном для писателя. Приведем небольшой отрывок из первого раздела – «Песчаные холмы Вера Крус».
«Какой великолепный закат! Какая прекрасная земля! На западном горизонте виден одинокий пик Оризаон и длинная цепь мексиканских Анд; они заметны только благодаря своему более глубокому синему цвету. Холм, на котором я сижу и пишу, представляет собой огромную груду песка, и на этой волнистой поверхности единственное живое существо – я сам. Слева от меня и далеко внизу среди густых зарослей чапареля медленно поднимается в небо голубоватый дым лагерных костров; над небольшим возвышением, очищенным от растительности, развевается флаг нашей страны, и его целуют последние лучи заходящего мексиканского солнца. На расстоянии, насколько к югу хватает глаз, тянется зеленый лес. На востоке у моих ног лежит входящий в союз и забранный стеной город; он так близко, что мне кажется, будто я могу карандашом коснуться его шпилей. За ним – синее море с белым прибоем, храбрый замок Сан Хуан и – волнующее зрелище – флот из сотни парусных кораблей за островом Жертвоприношения, и на каждом корабле звездный флаг Севера!»
* * *
«Захват Вера Крус, – продолжает свой рассказ Майн Рид, – был осуществлен с помощью артиллерии. В течение нескольких дней расположенные полукругом на песчаных холмах батареи обстреливали его. Наконец он сдался, и вместе с ним сдался и знаменитый замок Сан Хуан д'Уллоа.
Во время осады те из нас, кто любил схватки, получили возможность быть застреленными в окружающей местности. Песчаные холмы, напоминающие дюны, только гораздо большего размера, полукольцом окружают Вера Крус. Сам город, очень живописный, построенный компактно, стоит на низменной песчаной равнине. Город, конечно, тоже полукруглый, и его диаметром служит морской берег. За песчаными холмами на многие лиги вглубь тянется равнина, поросшая джунглями – лесом тропической Америки. Подобно всем остальным прибрежным местностям Мексики, она называется тиерра калиенте (жаркая земля). Местность вовсе не пустынная. В зарослях на вырубленных участках земли располагаются дома, обычно временные сооружения, какие необходимы в климате почти вечного лета. В этой части тиерра калиенте разбросаны также несколько деревень.
Во время осады обитатели этих домов (ранчос) и деревень собирались в отряды под названием харокос или геврильерос. Наши солдаты знали их под общим названием ранчерос. Эти ранчерос беспорядочно стреляли у нас в тылу и изредка убивали отделившихся от товарищей солдат.
Против них было выслано несколько экспедиций, которые не достигли особого успеха. Я участвовал в таких экспедициях, и в одном случае, когда командовал отрядом из тридцати солдат, столкнулся с сотней гверильерос; мы напали на них, сражение шло несколько часов, и мы в конце концов изгнали их с укрепленной позиции у деревни Меделлини. В этой схватке в меня от пятидесяти до ста раз стреляли из мушкетов и эскопет[19], и хотя расстояние не превышало двухсот ярдов, мне повезло и я не был ранен.
Однажды ночью я во главе разведывательного отряда направлялся на поиски лагеря гверильос, который, как предполагалось, расположен в пяти милях от нас. Была середина ночи, но светила яркая луна, какой славится безоблачное небо Мексики. У выхода на равнину – прерии Санта Фе – наш отряд остановился от неожиданного зрелища, наполнившего всех нас ужасом. Это было тело солдата из той самой части, к которой принадлежала разведывательная группа. Тело лежало на спине; волосы, в которых запеклась кровь, торчали во всех направлениях; Зубы стиснуты в страдании, глаза были открыты и остекленели, словно глядели на луну, светившую с неба. Одна рука была отрублена у локтя; большое отверстие в груди показывало место, где было вырезано сердце, удовлетворяя злобу бесчеловечного противника. Все тело было покрыто пулевыми и ножевыми ранами; к тому же его изуродовали ястребы-стервятники и волки. Тем не менее мы узнали смелого молодого солдата, которого высоко ценили товарищи и который исчез из лагеря два дня назад. Он неблагоразумно отошел от линии наших постов и попал в руки гверильерос.
Мои люди не хотели уходить, не похоронив товарища. У нас не было лопат, поэтому, прикрепив штыки, мы выкопали ими могилу и похоронили тело. Один из товарищей покойного срезал ветку с лаврового куста и воткнул в могилу. Вся церемония совершалась в глубоком молчании, потому что все знали, что мы в опасной местности и достаточно одного возгласа или выстрела, чтобы мы все могли погибнуть.
Впоследствии я узнал, что этот дьявольский поступок отчасти был вызван стремлением к мести. Один из американских солдат, очень жестокий человек, выстрелил в мексиканца, молодого крестьянина ранчеро, который у дороги рубил деревья своим мачете. Это был совершенно бессмысленный поступок, совершенный для забавы, как мальчишка может выстрелить в птицу, чтобы проверить, убьет ли он ее. К счастью, мексиканец не был убит, но локоть ему разнесло пулей, и пришлось ампутировать руку. Именно бессмысленность этого поступка и повлекла за собой месть; и после этого вокруг Вера Крус установился lex talionis[20]; и долго после взятия города этот жестокий закон продолжал свирепствовать. Несколько американских солдат, неосторожно вышедших за пределы действия патрулей, испытали ту же участь, их тела были так же жестоко изуродованы. Как ни странно, но человек, вызвавший эту вражду, сам стал ее жертвой. Не тогда, при осаде Вера Крус, но много времени спустя, в долине Мехико; и это самое странное во всем происшествии. Вскоре после того как американская армия вступила в столицу, тело его было найдено у канала Лас Вигас, вблизи чинампас, или плавающих садов; все тело его было изрезано ножом убийцы и искалечено, как и тела предыдущих жертв. Возможно, это простое совпадение, но предполагали, что тот самый однорукий хароко последовал за ним, охваченный неутолимой жаждой мести, пока наконец не застал его в одиночестве и не завершил свою вендетту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
