повсюду было обилие деталей из чистого золота (трубы канализации, например) и прочих дорогих вещей. Но все это выглядело очень строго и технологично, функционально и архитектурно. В глаза не очень-то бросалось. Да Ваня не больно-то и смотрел на всякую ерунду. Его больше занимало рассматривать аборигенок, которые с не меньшим интересом рассматривали Дурака.
Обширные залы пересекались коридорами и подвесными переходами, снабженными движущимися тротуарами и эскалаторами. У дверей кабинета вооруженные охранницы встретили Иванушку доброжелательно, зная, вероятно, о его прибытии заранее, и сразу пропустили вовнутрь.
Внутри, в обширном кабинете, стоял стол с телефоном, к которому вела красная ковровая дорожка. За столом сидела, закинув ноги, как это любят делать американские бизнесмены, живая и невредимая, по-прежнему очаровательная Прасковья Безумная во всей своей красе. Невдалеке, на красном диване, под висящим на стене портретом Ивана Грозного, сидел, развалившись, сам ее брательник. Он был занят чтением журнала.
Когда Иванушка вошел, бурная радость охватила вышеназванных товарищей. Они сорвались со своих мест и бросились к Иванушке, будто сто лет его не видели. Целовали и обнимали его, как родного, поздравляли с успехом, а потом наперебой стали предлагать кофе с бутербродами. Весьма кстати, потому что, Иванушке уже порядком поднадоел Бублик, пусть даже и с маслом.
За потреблением кофе Иванушка узнал, что за время его кратковременного пребывания в водной среде, на белом свете прошло целых три дня (из-за петли во времени, случайно возникшей, как потом выяснилось, не по вине автора). И все уже начали всерьез беспокоиться за здоровье Дурака. Сгинул, мол, в пучине и пропал. А Кащей, говорят, уже приготовил для Ивана какой-то Веселый Ящик, как будто поймал уже добра молодца. Но уж он-то…
А на этом, между прочим, радость присутствующих и закончилась. Не всякий волшебник может предугадать события.
Внезапно сильное сотрясение стены кабинета уронило на пол Ивана Грозного и в помещение, проломив крепкий железобетон, проник большой вращающийся металлический предмет, похожий на исполинский шуруп. Сквозь образовавшееся отверстие стали бить мощные струи прорвавшейся воды. Из-за дверей послышались истошный женский визг и автоматные очереди, потом что-то знакомо хлопнуло, и дверь слетела с петель, объятая пламенем.
В кабинет, прикрываясь краем плаща от водяных струй, бьющих из всех щелей, твердым шагом вошел черный, очень худой человек огромного роста. Вместо головы у человека был голый мертвый череп. Следом за этим субъектом бесшумно проникли человек двадцать с обнаженными клинками в руках и один с черной дымящейся трубой.
– Ну вот и приехали, – сказал Кащей Бессмертный и поднял костлявую руку.
На его пальце сверкнул нездоровым огнем большой красивый перстень…
Глава четвертая, в которой сюжет претерпевает аналого-цифровое преобразование
Камера, куда посадили Иванушку, напоминала печально известный «каменный мешок». Два на три метра, она не имела ни окна, ни дверей (Иванушку водворили в нее, волшебным способом протолкнув сквозь стенку). Подслеповатая лампочка под потолком освещала сие мрачное помещение, пол которого был устлан вонючей соломой.
Иванушка сел на солому, подпер давно не бритый подбородок кулаком и пригорюнился. Как же он теперь, горе-герой, будет выручать томящуюся в казематах Василису, если сам тоже вынужден томиться в них. Вот бы кто-нибудь его самого спас! На семейство Безумных надежды мало. Их Кащей упрятал в надежную комнату за семью замками, стены которой были обшиты семью слоями первосортного свинца, чтобы, значит, магическая сила проникнуть сквозь них не смогла.
–Ну кто же теперь меня выручит?! – жалобно воскликнул Иванушка, воздев руки к лампочке.
– Я выручу, – сказал кто-то из угла.
«Ну вот! Уже и глюки!» – грустно подумал Дурак и посмотрел в угол.
Там нарисовался чей-то силуэт, отделился от стены, и перед Дураком предстал небольшого роста человек в полосатой тюремной одежде и с длинной седоватой бородой.
– Кто вы? – удивился Иванушка. – И как сюда, черт возьми, попали?
– У меня трансвокер, – сказал незнакомец.
– Ну так давай же его сюда скорее! – воскликнул Дурак, обретая надежду на побег.
– Как бы не так, – грустно сказал человек и сел на пол рядом с Иванушкой. – Я сижу в этой тюряге уже триста двадцать семь лет, и если бы этот дурацкий прибор, – он подергал кристалл, висящий у него на шее, – мог действовать на наружные стены этого вонючего заведения, то моего духу здесь уже давно бы не было. А пока я могу лишь из камеры в камеру перебираться.
– А-а… – разочарованно произнес Дурак.
– Вот тебе и «а-а».
– Так как же вы меня выручать-то собираетесь, елки-палки, если сами тут триста… сколько?.. лет. А?
– Как? А вот как. Слушай.
Фамилия моя Сидоров. По профессии я инженер. Живу я… Какой нынче век? Не знаешь? Короче, в далеком будущем. Ну, это как бы давным-давно, только наоборот. Ну да тебе этого все равно не понять. Тебя как звать-то? Ага. Дурак, говоришь? Ну ясно. Слыхал я, Дурак, что завтра тебя Веселый Ящик ожидает. Это Кащей таким образом от тебя избавиться хочет. Традиционные виды казни для тебя, видишь ли, не подходят. М-да.
Ну вот. Этот Ящик – чрезвычайно скверная для простого смертного штука. Мол, кто в него входил, ни разу не выходил обратно. Хитрая вещь. Им-то, козлам, этого не понять. Человека в кренделя сворачивает – и ладно. А я инженер. Я два вуза закончил. Короче, Ящик этот не ящик вовсе, а пространственно-временной модулятор. Мне этого сейчас так просто не объяснить, но если не знать, как в нем себя вести, можно запросто подохнуть. А если с умом подойти, да с наукой, то нет проще выхода из этой хреновины. Жаль, что меня к Ящику не приговорили – дали пожизненное и… сделали бессмертным. Условно…
Инженер Сидоров обвел взглядом вокруг.
– Дам я тебе, Иван, свой трансвокер. Потеряешь – хана и тебе, и мне. Без него же в Веселом Ящике делать нечего. А с ним все системы модулятора будут работать в нормальном режиме, скорость времени перестанет проистекать спонтанно, а пространственные искажения перестанут быть невидимыми. Чего тут непонятного, Дурак? В обычную систему координат попадешь, ясно? Ну, верх там, низ, право, лево… Ну да что там говорить – раз я сказал, значит так оно и есть. Бог видит, я пытался объяснять доступно. Ну так вот, есть в этом Ящике одно место. Комнатка такая. В комнатке повсюду зеркала. В зеркалах – отображение происходящей действительности. В одном из таких зеркал найдешь мою камеру, увидишь меня, а там и ясно будет, что делать. Понял?
– Понял, – сказал Иванушка, хотя и слукавил: многое для него осталось непонятным, не
