самая красивая из всех виданных Иванушкой девушек. Она была подобна сказке, поскольку в реальной жизни таких не бывает. Ее длинные шелковистые волосы цвета пшеницы были растрепаны, а большие голубые глаза, похожие на озера, глядели до умиления испуганно и даже, как показалось Иванушке, затравленно.
Иванушка бессильно опустил трубу, с шумом выдохнув воздух, а девушка выставила вперед руки, сжимая в них какой-то блестящий предмет, и двинулась прямиком на Ивана.
– Ну-ка, прочь с дороги, кащейский приспешник! – зловеще выкрикнула она, обращаясь, видимо, к Дураку. При этом ее тонкие брови изогнулись, придав милому личику строгое выражение. Иванушка почувствовал, как кровь приливает к его щекам, заставляя их краснеть от волнения.
– Я не кащейский приспешник! – попытался оправдаться он. – Я Иван и фамилия моя Дурак!
– Ну да! – не поверила девушка. – Чего ж ты тогда за мной охотишься?
– Не охочусь я за тобой, леший тебя подери! Я вообще сюда случайно попал. По делу, можно сказать.
– По делу, говоришь? – девушка внимательно посмотрела ему в глаза, и Дураку показалось, что она ему душу наизнанку выворачивает.
– Ну ладно, – сказала наконец девушка, удовлетворенная содержанием Иванушкиных мыслей.
И в ее голосе больше не чувствовалось неприязни. Но она как-то странно смерила Иванушку взглядом, и он заметил, что ее щеки тоже тронул едва уловимый румянец. Но, может, это ему только показалось.
– Вообще-то, мне уже пора, – сказала девушка после непродолжительной паузы, но без прежней уверенности. – Видишь ли, за мной гонятся, так что побеседуем как-нибудь в следующий раз.
С этими словами она нажала на что-то в кабине лифта пальчиком и дверцы закрылись, отрезав Иванушку от таинственной незнакомки.
– Эй! – Иванушка попытался раздвинуть дверцы руками, сбросив внезапное оцепенение, но они не поддавались. – Тебя как звать-то?
Но в ответ раздалось лишь знакомое скрежетание и шелестение невидимых тросов. В сердцах Дурак стукнул в дверцы кулаком и сел на пол, прислонившись спиной к бетонной балке. Свежий ветер подул, поднимая пыль с кирпичей, а Иванушка так и сидел, призадумавшись, и прекрасный образ увиденной девушки не выходил из его буйной головушки. Что-то подсказывало ему, что надо бы ей как-то помочь. Мужик ведь все-таки. Какой-никакой.
И тут Дурак увидел кнопку на стене. Он вскочил на ноги и стал остервенело нажимать на нее, твердо уверенный, будто что-нибудь произойдет, поскольку ничего другого делать ему и не оставалось. Через минуту доброе, знакомое скрежетание возвестило о прибытии лифта. Но, когда дверцы открылись, кабина оказалась отнюдь не пуста. Напротив, она была битком набита людьми. Человек пять или шесть черных кащеевцев теснились там, пока дверцы не открылись. После этого они всей гурьбой вывалились наружу, стараясь, главным образом, придавить Иванушку.
Они прижали его к торчащей балке и, наверное, так и раздавили бы, но трухлявая балка не выдержала напора и развалилась, а вся весёлая компания посыпалась на улицу.
Несмотря ни на что, в руке у Ивана все еще была верная труба, и он ее не выпустил. Приземлившись, он сразу вскочил на ноги и принялся орудовать ею, раскидывая кащеевцев направо и налево. Главным образом, конечно же, налево.
Когда остался всего один живой кащеевец, Иванушка прижал его ногой к бетонной стене и спросил:
– Куда же это Вы так торопились, гнида?
Кащеевец задрожал и не смог сказать ни слова. Тогда Дурак убрал ногу, и негодяй мешком свалился на землю. Он мелко дрожал. Водя трубой у него перед носом, Иванушка продолжил допрос:
– Что вам, гадам, надо было от девушки? Куда она подевалась и как ее зовут?
– Н-не знаю, – пролепетал плененный. – Кащей велел…
– Об этом я и сам уже догадался, – сообщил ему Иванушка и побежал к лифту.
Тот как будто ждал его, любезно распахнув свои дверцы.
Глава пятая, промежуточная, в которой успешно происходит обратное цифрово-аналоговое преобразование
В доме Лиха Одноглазого, как у любого порядочного негодяя, был персональный компьютер. Лихо делал на нем служебные отчеты, держал досье на каждого, кого знал, составлял программы для Кащеевых махинаций, а также попросту играл в игры. Компьютер был хороший – почти новый ZX-286.
Ипроксим и его сестра, русалка Прасковья, склонились над вычислительной машиной и, после нескольких тщетных попыток, нашли, где он включается.
Включив, наконец, машину, они ждали, пока она раскочегарится, загрузится и все такое, нервно поглядывая на разноцветные лампочки в корпусе компьютера. А ведь в любой момент могли нагрянуть люди Кащея!
И вот, наконец, можно было вставить диск с программой. Как-то там в нём Иванушка поживает? Не стёрся ли?
Ипроксим пробежал пальцами по искусно вырезанной из ореха клавиатуре, запуская программу. Вроде все было в порядке. Но что это?! Волшебники склонились над экраном, вчитываясь в непонятные простому смертному символы, бегущие по экрану. Судя по всему, Иванушки в программе уже не было. Неужели-таки стерся? «Где И.Дурак?» – набрал на дисплее Безумный, обращаясь к компьютеру. «Нету», – бесстрастно ответил агрегат.
Ипроксим в сердцах стукнул глупый прибор кулаком, и тот сломался.
– Что же теперь делать-то будем? – спросил он у сестры по-латински.
– Надо идти к Яге, – ответила сестра на кантонском диалекте.
Ипроксим всё понял. У бабы Яги, второй его сестры, было Волшебное Зеркальце. Уж оно-то понадежней всех этих компьютеров-фигнютеров!
Безумный бережно извлек из ЭВМ с таким большим риском добытый диск и сунул его в карман фуфайки, которую образовал из домашнего халата Лиха Одноглазого. Потом они с сестрой вышли на улицу, и Ипроксим негромко свистнул. Через пять секунд откуда-то сверху плавно опустился ковер-самолет и завис в метре над землей. Безумные погрузились на него, и летательный аппарат взлетел вертикально вверх, подняв кучу пыли своими антигравитаторами.
Оказавшись в кабине, Иванушка Дурак, вспомнив все указания инженера Сидорова, нажал на кнопку с цифрой «5». Дверцы лифта затворились, и кабина пришла в движение. Двигалась она, однако, по весьма странной траектории. Если бы Иванушка когда-нибудь раньше ездил в лифтах, он, несомненно, подивился бы тому, что его несет то вверх, то вниз, то куда-то вбок, то по диагонали, а то еще черт-те знает как. Но Иванушка думал, что так и надо, и поэтому ничему не удивлялся.
Ехал он таким образом несколько минут, пока кабина не остановилась. Дверца раскрылась, и Иванушка вышел.
А оказался он вот где: длинный коридор тянулся от лифта в далекую даль, нигде не кончаясь и не сворачивая. Вдоль коридора располагались какие-то серые шланги или трубы, а также лампы дневного света. Некоторые из них горели.
Иванушка, не видя другого выхода, двинулся прямо по коридору, надеясь, что он куда-нибудь приведет. И
