не выдерживая больше гнетущей тишины.
— Тебя это не касается, лучше следи за дорогой, — сразу огрызается, вызывая дикое желание нагрубить.
— Не надо так разговаривать со взрослыми, а то можешь и получить, — предупреждаю.
— А то что? Отшлепаешь и в угол поставишь? — ответила она, ощетинившись.
— Я…, — осекся. Замер, всего лишь на секунду, но и этого было достаточно, чтобы в голову врезалась картина во все ярких красках. Как задрал её юбку до талии и шлепал по заднице своими ладонями, оставляя красные следы. Проклятье! Проклятье!
Сжимаю руль так сильно, что костяшки побелели. Вся кровь горячей лавой устремилась в пах и доставляет мне болезненный дискомфорт. Я не могу так реагировать на неё. Какого чёрта такая реакция именно на эту мышь! Она враг! Мозг понимает, а тело нет. Во мне просыпаются слишком тёмные и грязные мысли. Такое она даже в своих романах не читала.
Просто не смотреть на неё!
Всю дорогу боролся с собой и облегчение почувствовал, когда доехали до университета. Она сразу вышла, а я остался в машине. Не мог выйти, мне необходимо было успокоиться. Больше никогда такое не повторится! Лучше всё себе отрезать, чем думать про эту мышь.
Успокоившись, направился следом. Уже в коридоре сводная становится центром внимания. Если девушки смотрели исподлобья, то парни — с похотливыми и грязными взглядами. Невольно сжал кулаки, каждому из них хотелось челюсть сломать в нескольких местах. Взволнованный и раздраженный, я пошел по направлению в школьный туалет. Закрылся в одной из кабинок, пытаясь хоть немного привести мысли в порядок. Но вдруг услышал голоса своих друзей, входящих в туалет. Хотел выйти, но притих, услышав тему их беседы.
— Новенькая оказывается вообще горячая штучка! — говорил Тихонов.
— Согласен. Но она с характером сам видел, как зубки показывает, — это уже был голос Воронцова.
— Ничего ты не понимаешь в девушках. Такие бывают настоящие бестии в постели, — мечтательно вздохнул Тихонов.
— Я понимаю одно, что она с тобой не будет, — смеялся другой.
— Спорим? Когда я с ней пересплю, лично пришлю тебе видео, — уверенно говорил.
— На что спорим?
— На твой новый байк.
— Совсем рехнулся? Не успел сам толком прокатиться, — громко возмутился Воронцов.
— Уже признаешь мою победу? — Загоготал мерзко.
— Ну, нет, — с сомнением в голосе пролепетал.
— Деревенские девушки слишком глупые и мечтают о роскошной жизни. Да я могу просто денег предложить и она уже будет готова на коленях стоять и…
Тихонов не успел договорить, потому что я прижал его к стене, сжимая горло. Перед глазами красная пелена, мне хотелось просто раздавить его прямо здесь и сейчас!
— Артём…ты…ты чего…отпусти, — кряхтел он, хватаясь за мою руку, которая стальным жгутом обвила его шею.
— С ума сошёл! Ты его сейчас задушишь! — пытался оттащить меня другой, но не получилось. Я вцепился мёртвой хваткой.
— С кем ты собрался переспать? — чужим голосом проговорил я.
— Шутил…прости… Тем, — промямлил Тихонов.
— Если. Хоть на метр. Приблизишься. К ней, — чеканю каждое слово. — На коленях стоять будешь ты.
— Понял, понял, понял. Не подойду, отпусти, — его глаза испуганно расширились.
Я медленно отпустил его. Получив долгожданную свободы, он начал кашлять.
— Теперь идите прочь! — рявкнул я, и они тут же вылетели из туалета, словно снаряды.
Ева — мой враг, моя ненависть. С самого начала я хочу превратить ее жизнь в ад, но я не позволю другим трогать сводную. Ева — моя мышка, и только я имею право с ней играть.
После моего предупреждения, они вели себя тихо. Им лучше даже не рисковать. Сводная продолжала блистать умом на лекциях, а я, как больной ублюдок смотрел лишь на неё. Хищник наблюдает за своей жертвой, изучает слабые места, выбирает момент, когда наиболее уязвима. Только хищник не должен хотеть свою жертву! Мне нужно хорошенько выпустить пар.
Сводная пошла в дом, а я сразу поехал к Карине. Мы с ней познакомились на гонках и первый же день, она отдалась мне в машине. Частенько после того раза мы отмечали так мою победу.
Вернулся ночью, очень разочарованный. Стройная красотка, казалось бы, что ещё надо? Но мысли были заняты другой. Теперь ещё один повод ненавидеть сводную!
— Явился, щенок! — сразу вырвал из раздумий злой голос папаши.
— Что опять? — устало спросил я. Привык, что он постоянно мной недоволен.
— Крутой значит? Кулаками любишь махать? Ты какого хрена сегодня угрожал Тихонову? Забыл, что он сын моего партнёра и друга? Он мне звонил, — гневно плевался он.
Конечно, я знал, что Тихонов — тот еще шакал, но зачем же жаловаться отцу? Трусливый пёс.
— Он получил за дело, — глухо ответил я. Действительно не жалею о своём поступке. Только о том, что надо было по морде врезать хорошенько.
— Тогда и ты за дело, — сильный удар по лицу. — Давно я не занимался твоим воспитанием. А то сколько можно меня позорить!
В ушах стоял шум, а по губам и подбородку потекла горячая жидкость. Я схватился за стул, чтобы не упасть. Отец частенько так меня воспитывал с самого детства.
— А вы чего шумите? — тихий голос сводной отвлек отца от следующего удара.
Нет! Нет! Только не она!
Я могу выдержать любую физическую боль, но не хочу, чтобы Ева видела меня таким сейчас. Слабым и жалким. Но она не уходит, а нагло приближается к нам. Зачем? Хочет лучше насладиться видом?
Глава 10
В тебе я вижу раненого зверя!
Меня ты близко не хочешь подпустить.
В глазах твоих боли отраженья…
Позволь мне твои раны излечить!
Я не боюсь всех твоих чертей.
Они тянутся все ко мне!
Ева
Как только звуки донеслись до моих ушей, внутри меня проснулась яркая волна волнения от предстоящей встречи с Артемом. Я остановилась, прижимаясь к двери и начала прислушиваться. Григорий громко ругал сына. А затем я услышала звук удара. Я
