Доктора вдруг осенила мысль, что ему нет нужды прибегать к помощи телеграфа: источник сведений от него в двух шагах — это астролог, с которым за день до этого он заключил престранное пари! Доктор рассчитывал выиграть пари, чего бы это ни стоило, и само собой, без посторонней помощи. Но в пари речь шла о том, кто из них двоих правильней и лучше истолкует личность одного и того же пациента, так что, спросив об имени пациента, он не нарушает условий состязания.
Найдя телефон звездочета в телефонной книге — телефон у того, конечно, был, — доктор вызвал нужный номер. Никто не ответил. То ли синьора Донати не было дома, то ли с астрологической точки зрения он считал данный момент неблагоприятным для телефонного разговора.
Доктор отправился домой. В тот же вечер он узнал, что его пациентка и вправду носит фамилию ди Пассано, а стало быть, замужем не была.
Из Венеции пришла телеграмма следующего содержания:
Граф Карло Феличе ди Пассано покинул Венецию шестьдесят лет тому назад при роковых обстоятельствах. Родственники ди Пассано проживают за границей. Письмо следует. Триульци.
Шестьдесят лет назад! То есть во времена, когда Италия вела борьбу с Австрией и когда Венеция воссоединилась с Италией. Что же это за роковые обстоятельства? Весь вечер доктор размышлял над этим вопросом, а также над проблемой, которую он взялся разрешить. Он и не подозревал, какие неожиданности готовит ему завтрашний день.
Первая неожиданность поджидала его днем, когда он нанес визит астрологу. Телефон синьора Донати по-прежнему не отвечал, и, решив, что, быть может, он болен, доктор направил свои стопы к его жилищу.
Но астролог не был болен. Привратник объяснил, что он уехал на неопределенное время, не сказав, когда в точности вернется. Накануне он целый день чем-то занимался в своем кабинете. А сегодня уехал. Куда? Этого привратник не знал, но поезд, которым тот уехал, отходит с Центрального вокзала в четырнадцать двадцать три — привратник слышал, как синьор Донати сообщил это шоферу такси.
Доктор поразмышлял над тем, что услышал. И вдруг ему пришла в голову мысль:
— Не приходила ли вчера к синьору Донати высокая красивая дама в фетровой шляпе?
— Приходила, дважды, и оба раза оставалась долго.
Доктор взял такси и поехал в отель «Европа». Там его ожидала вторая за этот день сенсация.
Графиня Сандра ди Пассано в гостинице больше не живет. Она уехала сегодня. Куда? Этого никто не знал, но известно, каким поездом она отбыла: поездом, который отходит с Центрального вокзала в четырнадцать двадцать три. А ее счета? Портье посмотрел на доктора почти укоризненным взглядом. Ни один клиент не уезжает из отеля «Европа», не расплатившись по счету. Но как старому знакомому, портье может доверительно сообщить доктору, что перед отъездом мадам расплатилась и по всем другим счетам — по счету от мехового магазина Виндта и по тем, что прислали мелкие поставщики из Парижа. А что, мадам осталась должна самому доктору?
Доктор протестующе замахал обеими короткими ручками и тут же ретировался. Итак, она уехала! Тем же поездом, что и астролог! И перед отъездом уладила все свои взаимоотношения с городом Амстердамом. Она покинула город с гордо поднятой головой должника, честно расплатившегося по счетам. Что это значит? Получила ли она одну из тех сомнительных сумм, на которые, по ее словам, рассчитывала? Возможно, но, насколько доктор знал жизнь, маловероятно.
Нет, их отъезд на одном поезде мог означать только одно (потому что синьор Донати не был ловеласом, а она при всем ее легкомыслии в финансовых делах была знатной дамой до кончиков пальцев): синьору Донати наконец выпал случай, по поводу которого доктор в шутку фантазировал два дня тому назад.
Донати составил ее гороскоп согласно всем древним и диковинным правилам своей науки. И когда он просчитал его до малейших подробностей, он пришел к выводу, что это был уникальный, никогда никем не виданный и не слыханный случай, о котором фантазировал доктор: безупречный, без малейшего изъяна гороскоп счастья! И увидев то, что он в нем увидел, синьор Донати, не колеблясь, взял свои скромные сбережения, вложил свою долю в тотализатор жизни и отправился туда, где звезды обещали ему награду.
Доктор улыбнулся. «Да принесет ему счастье его вклад!» — подумал он. А потом его пронзила горькая мысль: «Она расплатилась со всеми, кроме меня».
Но он тут же решил, что это в нем говорит ревность, и отправился домой, чтобы поразмышлять дальше над проблемой.
В тот же вечер, когда доктор в одиночестве распивал бутылку Барсака, его осенила мысль.
Может быть, подумал он вдруг, существует связь между ее сном и ее единственной идиосинкразией — паштетом из гусиной печенки.
И на другой день он тоже покинул Амстердам поездом, который отходил от Центрального вокзала в четырнадцать часов двадцать три минуты.
Глава четвертая
Иголка в стоге сена
Итак, это и есть Страсбург!
Доктор Циммертюр стоял на лестнице Центрального вокзала и задумчиво моргал, глядя на полукруглую площадь, обрамленную отелями и маленькими магазинами. Начинавшаяся прямо напротив улица вела к каналу; доктору смутно виделись дома вдоль набережной, а за ними нагромождение старинных фронтонов и церковных шпилей. То был старый Страсбург с его фахверками и кафедральным собором. Улицы по левую сторону вели к современным кварталам.
Доктор был у цели. Здесь его теория покажет, чего она стоит. Здесь решится, кто выиграет знаменитое пари, он или синьор Донати! Доктор не сомневался в том, что его теория верна, он готов был в этом поклясться; но одно дело — обосновать научный тезис в тиши своего кабинета при свете настольной лампы, за бутылочкой Барсака, а другое — доказать его на практике. Чтобы проверить свою теорию практикой, доктору надо было найти множество людей и вещей, которых, скорее всего, уже не было в помине. Скорее всего. Доктор едко посмеялся над самим собой, мысленно представив себе, какое объявление он поместит в «Les dernieres nouvelles de Strasbourg» («Последние новости Страсбурга»): Разыскиваются: сцена, на которой двадцать лет назад разыгралась семейная драма! Разыскивается: свидетель этой драмы! Разыскивается: иголка в стоге сена — да вдобавок в стоге сена, след которого простыл много лет назад!
Стоявший рядом носильщик деликатно откашлялся:
— В каком отеле вы желали бы остановиться, мсье?
Вот именно, в каком отеле? Это был первый вопрос. Хорошо бы в том самом, в каком они жили двадцать лет назад. Но что это мог быть за отель? Финансовое положение семьи едва ли позволяло им останавливаться в отелях люкс. С другой стороны, они наверняка всегда жили в условиях, которые приличествовали их происхождению. Перед доктором стоял рой хлопотливых портье, но надписи на их фуражках совершенно ничего не говорили доктору: «Почтовый отель», «Рейнский отель», «Отель Вогезы».
