— Я-то, — поворачивается в мою сторону, — полностью свободен. На сутках, ага. Ну все, заеду. Жди, значит, — смеется.
— Подружка? — спрашиваю и резко отворачиваюсь.
Зачем я это вообще говорю?
— Не ревнуй, у нас с ней несерьезно, — пожимает плечами и останавливает машину напротив моего подъезда.
— Я не… отстань, — тянусь к ручке двери.
Кирилл перехватывает мою руку. Я дергаюсь. Паникую, потому что не знаю, чего от него ждать. Зажмуриваюсь.
Запястья касается что-то холодное. Нож? Конечно нет, что вообще за дурацкие предположения, Оля?
Когда открываю глаза, вижу свой браслет.
— Ты забыла, — Кирилл проводит пальцем по моей руке от пульсирующей венки у основания ладони до сгиба локтя.
_______
5
«И ты после этого мужик? Пфф».(с.) Оля
Первые пару секунд реально не догоняю, что происходит. Олька сидит неподвижно, вся сжалась. Нахохленная, как цыпленок.
А я не могу руки от нее убрать. Вцепился в тонкое запястье, и все. Так и сидим. В полной тишине и без движений. Подмывает сказать какую-нибудь тупость. Может, поэтому и молчу, она и так на меня не совсем положительно реагирует.
— Отпусти, — вскидывает взгляд. Смотрит открыто. Сквозь землю от собственного хамства провалиться хочется. Впервые в жизни, между прочим. — Пожалуйста, — добавляет чуть тише, и я, как по команде, разжимаю пальцы.
Выпускаю ее руку из захвата, откидываясь башкой на подголовник. Прекрасно, Бушманов, самое то девок, которым ты противен, за руки хватать.
— Извини, — упираюсь ладонью в руль.
— Все нормально. Спасибо, что вернул. Я пойду, мне нужно…
— Иди.
Дослушивать отмазки сегодня нет ни сил, ни желания. Настроение плещется на минусовой отметке.
Весь день сегодня через задницу.
— Деньги я верну, — бормочет и выскальзывает на улицу.
Вдох-выдох, товарищ лейтенант. Капец просто.
Произошло бы хоть что-нибудь. Сейчас самое то в подвале вокруг какого-нибудь трупа бомжа ползать, а не вот это вот все.
Наблюдаю, как в окне второго этажа загорается свет. Нужно просто втопить по газам и уехать. Потому что соблазн подняться велик. У нее же всю дорогу глаза на мокром месте. С расспросами, что случилось, не полезешь, и не потому, что мало ее знаю. Ответ просто слышать не хочу. Сто процентов из-за Олега.
Не уверен, знает ли он, что она в городе, но, если до него эта инфа дойдет, как клещ в нее вцепится. Он же и два года назад долго не мог отойти от ее побега. Она его этим нехило тряхнула. Олежа все ждал, когда вокруг шумиха поутихнет, и он как ни в чем не бывало продолжит бегать на два фронта. Только статусы у баб его поменяются. Та, которая официальная, любовницей станет, а другая — женой. Обломался.
Несколько минут верчу в руке смартфон и лишь потом трогаюсь с места. Городские сумерки с подсвеченными фонарями улицами удручают. Врубаю дворники. Август и правда в этом году сырой.
Потом осень. Терпеть ее не могу. Сыро, холодно и мрачно. Самое то для каких-нибудь маньяков, а нам их потом лови.
А если она к нему вернется? Может же. Ее вон до сих пор от одного упоминания о нем колбасит.
Эта мысль вышибает меня на раз. И так убогий день становится окончательно мерзотным.
Выкручиваю руль. Разворачиваю машину на перекрестке. Минут через десять бросаю тачку у Тайкиного дома.
Вообще, не планировал сегодня заезжать, когда по телефону с ней разговаривал, больше на Олину реакцию хотел посмотреть. Но че-т как-то сейчас, походу, самое время…
— Не ждала, что ли? — переступаю порог маленькой студии.
— Я тебя всегда жду.
Тая улыбается. Привычной и вполне понятной мне улыбкой. Кладет ладони мне на плечи и, чуть подпрыгнув, скрещивает лодыжки за моей спиной.
Я ее не держу, она сама инициативу проявляет. Стаскивает с меня куртку, целует.
Закрываю за собой дверь и практически вслепую тащу ее на кровать.
Как там говорят? Утро вечера мудренее? Так вот сегодня работаем именно по этому сценарию.
* * *
— Здорово, — пожимаю Панкратову руку. — Я смотрю, вы помирились, — говорю, пропаливая в его тачке рыжую девчонку.
Андрей улыбается, как мартовский кот.
— Поздравляю.
— Я, вообще, к тебе по делу, — тянется в карман пиджака и достает конверт.
— У, чувак, вижу, тебя амур окончательно покусал. Считай, жену я тебе во имя любви нашел.
— Помни, я предлагал.
— Мне не надо, а пацаны не напрягались, так что все прошло тихо.
Поворачиваюсь на шум. Жена Панкратова хлопнула дверью в тачке и идет к нам.
Встает под бочок к мужу и, прищурившись, представляется:
– Есения.
Смотрит заинтересованно. Не может, видимо, вспомнить, где видела. Ладно, дам девочке подсказку.
– Мы знакомы, – улыбаюсь. – Вспоминай, красотка.
Бросаю беглый взгляд на Андрюху. Знаю, скотская привычка. По моей манере поведения ошибочно может показаться, что я всегда и ко всем подкатываю. Хотя это далеко не так.
Рыжулю осеняет быстро.
– Олькин знакомый! Да? Как тебя…
– Кир, хорош, – встревает Андрюха. – Есь, сядь в машину.
– Да пожалуйста, — фырчит мадам.
Панкратов наблюдает за тем, как жена возвращается в машину, и поворачивается ко мне.
— Ты бессмертный, что ли? — ржет.
— Что-то вроде того. Вали давай, к жене и детям.
Вытаскиваю из кармана мобильник. Мать наяривает. Быстро пожимаю Андрею руку и иду к своей тачке.
— Привет, мам, — отвечаю и снимаю ее с сигналки.
— Кирюша, ты вечером к нам заедешь?
— Мам, дел по горло.
— Кирилл, у
