Спустившись на пять уровней, они вышли в галерею где их встретили сразу два бойца. С одним из них они преодолели очередной длинный коридор в конце которого расположилась баррикада со стволом крупнокалиберного пулемёта торчавшего из узкой амбразуры.
В полу открылся гермолюк, и они спустились в очередную галерею, где очередной десантник повёл их дальше. По пути встретились ещё одна баррикада с автоматическими гранатометными турелями, за нею расположилась внушительно выглядящие сейфовая дверь, способная составить конкуренцию самому продвинутому хранилищу любого банка.
Здесь Лиза приложила руку к панели. Зажегся небольшой экранчик, и в нём появилось лицо молоденькой девчонки. Она задала пару простеньких вопросов, и после небольшой паузы под толщью стали что-то глухо затрещало. Затем толстенная створка отъехала в сторону, обнажив нутро огромной лаборатории, с кучей громоздкого оборудования весьма футуристического вида.
В лицо пахнуло горячим воздухом, пахнущим горелыми проводами. Навстречу вышла невысокая девушка в белом халате, из-под которого в области талии топорщилась кобура с тяжёлым пистолетом.
— Академик ждёт — сказала она и вернулась за пульт, обставленный гало-панелями с уймой трёхмерных подвижных графиков и быстро бегущими строками крипто-кода.
Северский подошёл к мешанине из приборов, оборудования и толстенных скруток светового кабеля, оплетавшего установку квантового переноса словно мерцающая паутина. Он с любопытством осмотрел включенные панели с постоянно меняющимися цифровыми показателями, в какой-то момент уловил кое-что знакомое в этом цифровом безумии, но полная информационная картинка так и не сложилась.
Пока он пытался разобраться, из-за здоровенной стойки плотно забитой электроникой, вышел крепкий мужчина с совершенно лысой головой.
— Ну что Серёга смотришь? Нравится? — спросил он и вытер пот со лба.
— Не знаю Костя. Как-то не верится мне, что это всё сработает — честно ответил Северский.
— Должно сработать, я на это двадцать лет жизни положил — твёрдо сказал академик Алфёров.
— Ну рас ты уверен. — Северский ещё раз обвёл взглядом собранную установку, посмотрел в глаза старому другу и напрямую спросил: — Костя, я так и не понял, почему именно я?
— Ты помнишь, что тут произошло, ровно двадцать четыре года назад? — ответил академик вопросом на вопрос.
— Да конечно, меня привезли сюда для участия в испытаниях первых реализованных технологий, вырванных из массива крипто-данных проходящих через «Сигнал». Тогда я не мог отказаться так как первый ключ к потоку подобрал именно я. Мне нужно было убедиться, что «Сигнал» не поток цифрового бреда, сгенерированного неизвестной нейросетью. Тогда-то мы с тобой и познакомились.
— Серёга ты помнишь, что именно происходило 9 мая 2021 года, во временной отрезок с 23:11 по 23:57?
— Да, во время операции у объекта испытания открылось внутреннее кровотечение и ему понадобилась срочное переливание. Разогреть донорскую не успевали и на соседний стол положили меня как единственного из присутствующих с такой же группой крови.
— Вот именно — сказал академик и махнул рукой увлекая Северского за собой.
Пройдя в нутро установки, они остановились возле двух керамидовых саркофагов с прозрачными колпаками. Внутри каждого виднелась металлическая поверхность с характерными отшлифованными выемками для человеческих тел.
— Вот это обычные столы из нержавейки, раньше такие использовали в моргах для вскрытия покойников. Двадцать четыре года назад именно на этих лежал ты и кадет суворовского училища Волков, которому мы пытались спасти жизнь.
— Кажется теперь я понимаю. Это единственное известное место, где с точной привязкой до миллиметра, лежала моя голова.
— Да Серёжа — это так. Я знаю точное время вплоть до микросекунды, знаю реальные координаты, да у меня даже цифровая запись с камер есть, где можно увидеть в каком именно положении находилась твоя голова, в то или иное мгновение.
Старый друг продолжал рассказывать о полностью запрограммированном процессе квантового переноса сознания и о хроно-артефактной области пространства, которая, по его мнению, возникнет после переноса вокруг установки, но чем больше он объяснял и вдавался в подробности, тем больше Северский чувствовал неуверенность прорывавшуюся сквозь плотный строй технических спецификаций.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Костя, что не так? — спросил Северский, прервав на полуслове академика. Тот резко замолчал и потупил взор.
— У меня всё готово, но изначально квантовый процессор рассчитан на двоих. А сейчас по всему выходит, что второй не успевает. Я сумел запрограммировать одиночный переход, но не уверен, что он сработает.
— Ну ничего? Если с первого раза не получится, попробуем снова.
— У нас только одна попытка, после квантового переноса, тело объекта разрушится — проговорил академик и тяжко вздохнул.
— То есть, это дорога в один конец?
— Да.
— А мы можем подождём второго? Я так понял, что им будет тот самый кадет Волков?
— Да, он должен был прибыть двое суток назад, но так и не появился и видимо уже не появится. А время ожидания выходит, окно возможности закроется через полтора часа. Если мы не уложимся, то у нас не хватит компьютерных мощностей для вычисления плавающей переменной.
Учёные вышли из недр установки и уселись за огромный стол, заваленный стопками распечаток и рулонами светового кабеля. Лиза принесла сладкий чай и стала рядом с мужем.
— Коля, а ты вообще уверен, что я смогу что-то сделать в две тысячи двадцать первом году?
— Ну ты же знаешь, что было в последующие годы. Имея информацию, ты сможешь попытаться, хоть что-то изменить.
Да, Северский помнил всё, а то что не помнил целый год штудировал, запоминая точные даты событий, котировки акций и криптовалют на бирже, имена и точные адреса различных личностей так или иначе повлиявших на историю. Имея фотографическую память, он помнил всё о событиях, приведших к унизительно-позорному краху Российской Федерации и гибели десятков миллионов её граждан.
— Я боюсь, что один я не справлюсь, кто мне там поможет? — неуверенно проговорил Северский и отпил горячий чай.
— Мы тебе поможем — неожиданно предложила Лиза. — Это ведь ты нас познакомил.
В груди Сергея Петровича кольнуло и его лицо пересекла кривая ухмылка.
— Вот как значит это называется, оказывается «познакомил». А я-то всю жизнь думал, что, Костя отбил тебя.
Мужики заулыбались, а Лиза потупила взор.
— Это судьба — проговорила она и покачала головой.
— Ах судьба! — воскликнул Северский. — Ну значит первым делом как окажусь в 2021 возьму и вас не познакомлю. Не ну а что вы так смотрите? А вдруг я тайный маньяк, всю жизнь готовящийся отомстить.
— Серёжа, не шути так — вполне серьёзно попросила Лиза.
— Да ладно не бойтесь, тем более что я не прочь снова увидеть своих крестников, которые насколько я помню родятся в 2022.
Услышав упоминание о детях Лиза отвернулась и отошла за штабель упаковок с бутилированной водой. Сергей Петрович понял, что сболтнул лишнего и ему стало неудобно.
— Не парься она сейчас отойдёт — уверил академик и тяжко вздохнул.
— Извини, я старый дурак — пробубнил Северский, поняв, что ляпнул лишнего. — Ты знаешь что-то о сыновьях?
— Во время первого удара Лёша был на военном аэродроме в Крыму. Насколько я знаю ПВО полуострова сумело сбить первую волну ракет с ядерными боеголовками. Через пятнадцать минут он поднял в воздух свой МИГ-42. Дальше одни слухи. Из Севастополя перед ядерным ударом, успел выбраться один из диспетчеров штаба обороны полуострова, он сообщил подпольщикам что сын сбил несколько ударных беспилотников а потом участвовал в потоплении авианосца альянса, у турецких берегов. Ну а названный в твою честь Серёга, воевал в Сталинграде в составе сводной танковой дивизии. Насколько я знаю, последнюю ядерную боеголовку в этой войне скинули на них, сразу после того как защитники смогли взорвать тактический ядерный фугас в тылу врага.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
