— Говорят, р`гага очень хорош для мужской силы… – продавец произнес это шепотом, чуть наклонившись ко мне.
— Ты хочешь сказать, что у Императора что‑то не в порядке с мужской силой? – я, пытаясь не рассмеяться, притворно строго уставился на продавца. Тот мгновенно побледнел. Да так, что я даже испугался, как бы несчастный не грохнулся в обморок от ужаса!
— Что вы! Что вы! – замахал он руками. – Император любит р`гагу за исключительный вкус! Я имел в виду только это!
Я все же не удержался и расхохотался. Продавец побледнел еще больше, хотя это, кажется, невозможно.
— Держи! – я бросил на прилавок монету и, все еще посмеиваясь, отправился дальше, прикидывая как следует есть любимый фрукт Императора, придающий мужскую силу.
Р`гага оказался, как на мой вкус, слишком сладким. И уж слишком сочным – пока я его прикончил, руки были измазаны в липком, красноватом соке чуть ли не по локоть. Но, в принципе – неплохо. Я вытер руки об штанину, стер рукавом остатки сока с подбородка и принялся высматривать свою первую жертву. Так, этот тип куда‑то спешит и слишком часто проверяет на месте ли кошелек… Не подходит. Этот, скорее всего обычный приказчик, разглядывающий резные деревянные фигурки, вроде бы ничего. Ага, снял с пояса кошелек и расплачивается. Тоже не подходит – то, что кошелек почти пуст, видно даже издалека. А вот идет какой‑то разряженный в баснословно дорогие шелка субъект. Что тут у нас? Да у него аж два кошеля! Причем, довольно туго набитых. Нука… Нет, тоже, к сожалению, не подходит. Вон за ним, будто приклеенные, идут двое крепких парней. Скорее всего – охрана. К этому даже не подойдешь… Я свернул в соседний ряд, где продают кружева и, даже не останавливаясь, прошел сквозь него дальше. Здесь практически одни женщины – портнихи, подбирающие отделку для платьев богатых дам, служанки этих же дам… Здесь я буду выглядеть совсем не на своем месте. А это что за толпа на Пятачке? Небольшая площадка посреди рынка, на которой обычно выступали уличные артисты, оглашались официальные документы и прочее, была забита народом. Толпа на девять десятых состоит из зевак. Этих отличить легко – стоят себе с абсолютно равнодушными, какими‑то пустыми лицами. Некоторые, позевывая, озираются – явно размышляют куда бы еще пойти. Все они оказались здесь только потому что делать им, собственно, нечего и сюда их принесло только по воле случая.
Я протолкнулся сквозь толпу – никакого сравнения с той людской массой, которая была в храме. Наконец, отдавив пару ног и получив локтем по ребрам, увидел причину этого сборища. Друг напротив друга стояли двое. Один – низкорослый, но крепкий, одет в короткую кожаную куртку, расшитую бронзовыми бляхами, кожаные же штаны и сапоги. Ого! На широком ремне висит короткий меч. На стражника он не похож – тем по форме положена кольчуга. Значит, где‑то под городом остановился какая‑то наемная рота. Чего это они так далеко на север зашли? В имперских землях им работы нет – заработать денег такие роты могут только южнее Агила, на территории Десяти Баронств. А вот второй, стоящий напротив наемника – как раз стражник. Длинная кольчуга, круглый шлем, на поясе крепкая дубинка, а в руках короткое копье. Оба, потешая собравшуюся публику, орут друг на друга. А чуть поодаль, рядом с большой бочкой на колесах, мнется еще один – толстяк, который обычно продает здесь разливное пиво.
— Да я за эту мочу только по морде ему дать могу! – орет наемник. – Ногату он захотел!..
— Ты выпил пиво? – стражник говорит более спокойно, но, кажется, и он вот–вот сорвется на крик.
— Я скорее женой гнома стану, чем буду это пить! – наемник указал на лужу неподалеку. – Вон его пиво!
— Там ему самое место! – выкрикнул кто‑то из толпы в поддержку наемника. – Последний год он воду продает, а не пиво!
— А нечего было покупать! – раздался другой голос. Ага, говоривший, скорее всего, сам торговец. Конечно он поддержит коллегу. – пусть деньги платит или в кутузку отправляется!
Сзади раздался быстрый топот. К стражнику подоспела подмога – еще трое в кольчугах, растолкав толпу, присоединились к спору.
— Отказывается платить? – старший стражник, на левой стороне груди которого поблескивала начищенная медная бляха с имперским конем и гербом города, присоединился к дискуссии.
— Так точно, господин десятник! – первый стражник вытянулся перед старшим по званию.
— Отказываюсь! – поддержал его наемник. – Вы лучше не честных людей трогайте, а посмотрите что этот пузырь с пивом сделал! Да там воды больше чем пива! И он еще деньги требует… Десятник повернулся к «пузырю».
— Лицензия Гильдии есть?
Тот мелко закивал. Мне снова стало весело. От мотания головой щеки торговца пивом будто превратились в крылья какой‑то птицы – казалось, что голова сейчас оторвется от тела и, махая щеками, куда‑то улетит.
— Значит надо заплатить. – десятник кивнул своим людям и те стали потихоньку окружать наемника.
— Да вот ему моя плата! – наемник показал продавцу неприличный жест и положил руку на эфес меча. – Вы меня за идиота держите?
Вновь раздался топот. Уже с другой стороны. Растолкав толпу, на сцене появились новые действующие лица. На этот раз поддержка пришла к наемнику. Четверо крепких ребят, все с оружием и одеты почти так же, как тот, который отказывается платить за пиво. Обстановка начала накаляться. Окружившие было наемника, стражники отступили назад, а один из них и вовсе, нырнув в толпу, куда‑то исчез. Вряд ли он испугался – скорее всего побежал за подкреплением. Здесь явно намечалась драка. Почувствовав, что дело запахло жареным, начали покидать Пятачок и многие зеваки. На несколько мгновений возникла давка не хуже чем в храме, но вскоре, когда самые трусливые покинули опасное место, толпа вновь успокоилась. Я же никуда уходить не собирался. Более того – когда какой‑то тощий мужик, пытаясь выбраться, ткнул меня локтем, я, в отместку, дернул с его пояса кошелек. Не особо толстый, но что‑то в нем все же позвякивало. Стражи я сейчас не боялся – не до меня им сейчас. Не вытаскивая украденный кошелек из кармана, я высыпал оттуда монеты, а потом, незаметно, бросил опустевший мешочек под ноги. Теперь осталось только отойти немного в сторону, что б не стоять прямо над валяющимся на плитах Пятачка кошельком, и никто никогда ничего не докажет.
— Ты, служивый, чего к Борзу привязался? – оценив ситуацию, вперед выступил один из вновь прибывших – седой, мускулистый мужчина с черной повязкой вокруг лба.
— Тихо–тихо! – десятник поднял руки в успокаивающем жесте. – Пусть твой Борз заплатит за пиво…
— А ну дай мне попробовать твое пойло. – недослушав десятника, седой повернулся к торговцу и требовательно протянул руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
